— Но у меня все приказы хранятся… и черновики моих писем, где я пытался переубедить… — еще тише промямлил Гельт.
Генерал снова взмахнул рукой, не желая его слушать, и потребовал от своих солдат:
— Быстро вынести из его кабинета все бумаги. Упаковать и передать мне. Там могут быть доказательства других его преступлений. Уведите арестованных. Я принимаю командование над подразделением.
От шока я даже дышать перестала. Гельт никогда мне не нравился, и человеческие потери действительно немыслимые. Но его вина только в том, что он слишком строго следовал всем указаниям! Я с детства знала, как устроена дисциплина на Рубеже: приказы старших по званию никогда не обсуждаются, а он все равно пытался убедить министерство чуть смягчить требования. Об этом мы знали наверняка — не зря Руперт наткнулся на переписку, хотя тогда этот факт любопытства у нас и не вызвал. И, судя по тому, с какой скоростью уничтожаются улики, честного суда капитану не видать. Это сержантам потреплют нервы да отпустят, ведь они лично никаких приказов не получали и переписок не вели. А вот Гельт слишком много знает, он вряд ли даже доедет до места назначения — погибнет «при попытке бегства» или что-нибудь в этом духе.
Я судорожно соображала, выискивая в памяти доказательства его вины или невиновности, но очевидно было лишь одно: капитана назначили на эту сложную работу без какой-либо обкатанной программы, чтобы после обвинить во всех неизбежных ошибках, прикрыться его именем, если король начнет задавать вопросы, устранить и уже без лишнего напряжения пожинать плоды его усилий. Забастовка профессиональных шахтеров сыграла в этом роль, но, скорее всего, она лишь сократила сроки, а не изменила общий план. На Гельта готовились спустить всех собак еще до того, как он приехал в первый распределитель за первым новобранцем.
Что ж, он ничуть не ошибся в самом главном — сегодня знаменательный день, после которого все изменится.
Глава 6
Я, правительница Рубежа и дочь правителей Рубежа, не могла допустить такой несправедливости, несмотря на ворох претензий к Гельту. Мой голос прозвучал неожиданно для меня самой, притом громко и отчетливо:
— Генерал Аллерд, позвольте обратиться! — Дождалась, когда грузное тело повернется в мою сторону, и на меня устремится заинтересованный взгляд. — Нас здесь учат, что за все преступления надо платить кровью во благо министерства ресурсов! Разве Гельт не преступник?
Возможно, меня жестко осекли бы за самовольное мнение, но сообразительный Кей понял мою задумку и подхватил:
— В шахту его! Пусть принесет пользу министерству! Он обязан хоть чем-то оправдать свое жалкое существование!