Весь путь переосмысления Лиама я друзьям рассказать не могла, поэтому остановилась на самом простом, хоть и шутливом, объяснении:
— Своих приятелей растерял — решил обзавестись моими. Но вас ему уже облапошить не удастся.
— Зачем лапошить? — удивился Руперт. — Лично я не злопамятный, а с таким лучшим другом море по колено!
— Шагай уже! — Татья отвесила ему подзатыльник, подгоняя в нужном направлении. — У нас достаточно работы. А то сейчас этот твой лучший друг вернется и, если не останется доволен, начнет тебе руки-ноги ломать.
— А вот тут ты, мать, права. Впервые в жизни что-то умное сказала — не будем мы с этим чудовищем дружить, шестиноги и домарины и то более предсказуемы.
— Руперт, я тебе сам что-нибудь сломаю, если снова будешь языком чесать вместо дела! — прикрикнул Кей.
— А ты тоже чудовище, вы с этим белобрысым как братья-близнецы, — не растерялся бывший вор, но мешкать не стал, а то за главой отряда не заржавеет и воплотить угрозу в жизнь.
Слушая их привычную перепалку и внезапно улавливая в ней новые подсказки, я рассматривала темноту тоннеля, где растворился Северт, затем перевела взгляд на освещенное нагрудными фонарями лицо Кея. Он старше Лиама всего на три года, его жизнь была еще сложнее, но Руперт очень мудро заметил, да и мне уже не впервые померещилось, что в самой сути Кей и Лиам очень похожи. Они — не добро и зло, не белое и черное, не противоположности, они оба — те, в чьих силах творить историю. От них веет одинаковой аурой силы, парализующей жертв, как у пресловутого белого червя. Если бы они объединились, то смогли бы покорить мир. Однако подобное невозможно — каждый из них хищник, претендующий на главенство. И сам этот факт делает их личности достаточно жесткими и целеустремленными.
Лиам не захотел слушать о моих предчувствиях, но сейчас ощущение неминуемой беды усилилось. Грядет какой-то раскол — и, если эти двое окажутся по разные стороны, то мне придется выбирать. А как выбрать, раз я все еще не знаю, какое из двух чудовищ опаснее для мира? Если один из них — мой названый брат, ежедневно меня спасающий, а второй — тот, к чьему сердцу привязано мое собственное неразрывной нитью.
Глава 17
Если некая семья способна поколениями готовить месть, то каждый ее представитель обладает особым талантом — способностью ждать сколь угодно долго. Пока обычные терпеливые охотники умеют сидеть в засаде часами, Скорпы могут оставаться недвижимыми хоть десятилетиями: у скорпиона лишь одна попытка ужалить, и он точно дождется наилучшего момента. Поэтому Кейвар Скорп и не думал напрягаться от отсутствия новостей — изначально он был даже готов к тому, что справедливость и при его жизни не восторжествует.