Но обычного ленивого покоя не ощущалось. Глядя по сторонам, Антэй замечал, что узкие улочки, по которым они шагали, переполняет нервное возбуждение. Люди то и дело останавливались, сбиваясь в группки по трое-четверо, переговаривались тревожно, снова расходились. Женщины возле прилавков громко возмущались выросшими буквально за одну ночь ценами. Торговцы многозначительно намекали на грядущие перемены и советовали прикупить больше соли и круп.

Трифон, не отличавшийся особой наблюдательностью, как всегда, маялся дурью. Висел на хлипких рыночных навесах, а в перерывах подбрасывал старую кепку, сорванную с чьей-то головы. Бера незаметно пинал прохожих, заглядевшихся на товары, потом стянул у зазевавшегося торговца апельсин и, отойдя на безопасное расстояние, бросил Антэю. Тот поймал тяжелый солнечный шар и перебросил Трифу. Так, беззаботно валяя дурака, они добрались до кофейни, где обычно ели.

Маленькое тесное заведение без окон было забито до отказа. В густом мареве дыма тускло светился телевизор, из кухни отчетливо воняло подгоревшим прогорклым маслом и бараньим жиром.

Компания экстремалов заняла освободившийся столик у дальней стеныЗапахмеди заполнял собой. Трифон тут же вытащил телефон, переписываясь с кем-то из знакомых. Бера пошел к барной стойке в поисках еды. Антэй смотрел телевизор.

Передавали очередной репортаж о беспорядках в Александрии. Важного диктора в дорогом костюме сменило изображение карты. Все приграничные территории с Полисом пульсировали красным. Такое же зарево охватывало и несколько центральных районов.

Потом замелькали картинки прямых репортажей. Обугленные дома, взрывы, следы от пуль на стенах, мертвые тела, засыпанные источники… Поклонники культа луны оружием насаждали свои порядки, уничтожая всех несогласных. Им сопротивлялись приверженцы других религий. Параллельно давно враждующие мелкие народности пытались выжить друг друга с территорий получше, а под шумок разборки вели бандитские группировки, всеми силами стремясь отобрать у конкурентов рынки сбыта наркотиков и оружия. Но все это подавалось под красивой упаковкой борьбы — священной войны за независимость и свободу.

— Скоро докатит и до нас, — сказал Антэй задумчиво.

— Что? — рассеянно спросил Трифон, набирая текст в коммуникаторе.

— Вот это все.

— Не докатит, — приятель мельком взглянул на экран. — Далеко еще. Да и в первый раз, что ли.

Антэю захотелось хлопнуть его по твердолобой башке, чтобы встряхнуть простые и прямые как шпалы мысли, лежащие там. Но он сдержался.

— Такой масштаб в первый.