Улица встретила его оглушающей жарой и рокотом машин. Возле отеля стояла вооруженная охрана, проводившая белого парня внимательными взглядами. Шипы, перегораживающие дорогу, подняты, и возле них уже скопилась небольшая очередь из автомобилей. Досматривали всех собиравшихся въехать на территорию гостиницы. Напряженный водитель открывал багажник для первой проверки. Потом их будет еще несколько, на предмет взрывчатки и наркотиков.

Отказавшись от такси, Антэй пошел прямо к шоссе. Пыльные пальмы лениво колыхали листьями на утреннем ветру. Открывались магазины…

Вереница машин тянулась по широкому проспекту, один конец которого упирался в гавань, другой в горы.

Антэй шагал по тротуару, высматривая автобусную остановку. Как вдруг услышал сдержанный ровный рокот мощного мотора и заметил плавное движение рядом. Его преследовал алый «гелиогабал» с открытым верхом. На месте водителя сидела женщина в черных очках, затемняющих половину лица, белая шелковая косынка, накинутая на голову, прятала волосы, руки в крупных золотых кольцах и браслетах небрежно лежали на руле, обтянутом черной кожей.

Серфер остановился. Машина тоже.

— Садись, — велели ему негромким, очень знакомым голосом.

Антэй не стал возражать. Открывая дверцу, заметил, что на сиденье лежит квадратная коробка, поднял ее, чтобы освободить место, опустился в удобное кресло. Замок мягко щелкнул, захлопываясь. Кабриолет рванул с места и влился в поток машин.

— Это тебе, — девушка кивнула на серый картонный куб в его руках. — Открой.

Под верхней упаковкой оказался кожаный футляр с тиснением. Серебряный леопард на задних лапах. Уже прекрасно зная, что увидит, Антэй поднял крышку. На белом атласе лежали массивные часы в тяжелом металлическом браслете. С колесика завода скромно свисал ценник с шестизначной суммой, чтобы не возникало сомнений в подлинности изделия.

— Хорошая модель, — сказал Антэй, рассматривая циферблат. Римские цифры, секундомер, сапфировое, естественно, стекло, механика…

— Лимитированная серия, — охотно откликнулась девушка, ее алые губы тронула улыбка.

— Ну, вообще-то мне уже заплатили за вчерашнее. — Он захлопнул крышку футляра.

Она затормозила у светофора, резко нажала одну из сенсорных кнопок панели, крыша машины поползла, закрывая пассажиров от солнца и возможных взглядов.

Сняла очки и повернулась к Антэю.

— Это не плата, — произнесла Рима Калиб с ноткой неудовольствия. — Это подарок.

У нее был красивый удлиненный овал лица, темные, почти черные, миндалевидные глаза, тонкий изящный нос, и ей было лет на десять больше, чем показалось вчера при блеске звезд и искусственном свете.