— Что ты хочешь взамен? — похоже, еще немного, и дэймос упадет передо мной на колени.

Хэл передернуло от отвращения. Никогда раньше она не видела человека, который ставит себя в столь унизительное положение.

— Ответь на мои вопросы.

— Спрашивай, — сказал он с торопливой готовностью.

— Кто ты?

— Я? — Дэймос дернул плечом, приподнял брови, словно не понимая, как я могу не знать, и произнес невозмутимо: — Логос.

Контраст с прежним перепуганным, жалким пленником был разительным. Казалось, передо мной стоит совсем другой человек. Властный, заносчивый, с презрением относящийся к простым сновидящим, оказавшимся в поле его зрения.

«Логос», — повторил я про себя. Это имя в древней философии обозначало неизменную, неумолимую закономерность бытия. Человек, запертый в квадрате резной рамы, считал себя олицетворением закона нашего мира.

— Логос, — произнесла Хэл задумчиво, ее одолевали те же мысли, что и меня. — Это значит «слово», «мысль»?

— Для примитивного сознания. — Дэймос улыбнулся мне тонко и многозначительно. — Я тот, кто дает названия вещам и вызывает их тем самым из небытия.

Моя гурия переступила по мокрым доскам, забыв о грязной ледяной воде, заливающей ее ступни в изодранных чулках, подалась вперед, ближе к фанатично сверкающему глазами пленнику, чтобы не пропустить ничего из сказанного им.

— Я смысл всех вещей. Я провидение. Я высший Промысел. Я — Бог.

— Кто, прости? — переспросила Хэл, ошеломленная таким поворотом.

— Бог, — повторил тот сдержанно. — Один из немногих, кто управляет миром. Избранный. Но мне, к сожалению, не повезло. На моем месте мог оказаться другой. И тогда я насылал бы болезни на тех, кто не желает смириться и признать истинность веры в нас, и лечил того, кто готов склониться…

— Слушай, какой-то бред, — шепнула мне в ухо Хэл, приподнявшись на цыпочки. — Видно, он свихнулся здесь в одиночестве.

— Нет, во всем этом есть смысл. — Я внимательно слушал дэймоса, ловя каждое слово. Любое из них могло стать ответом на вопросы, которые не давали мне покоя уже давно.

— В реальности меня зовут Лонгин Сотер. Мои предки из великого рода Птолемея, диадоха Александра Великого, завоевателя Эгиптоса. Я — дэймос, как ты уже понял. Ламнос — вызывающий болезнь. Меня пленил и заковал танатос по имени Нестор. Давно. Очень… — Он прервал горделивую речь и добавил уже совсем другим тоном: — Это все, что я помню.

— Где вы с ним встретились? С Нестором.

Логос скривился, словно от сильной боли, его губы задрожали, он крепко прикусил нижнюю, вдохнул и выдохнул несколько раз, и выговорил наконец: