Моя ученица шла позади, отставая время от времени, чтобы лучше разглядеть особенно впечатляющий памятник, и снова догоняла меня, неторопливо следующего по давно знакомой тропе. Подошвы тяжелых ботинок Хэл стучали по твердой земле, свежий запах ее духов то обволакивал меня плотным облаком, то растворялся в осеннем холоде.

— Такое чувство, будто я нахожусь во сне, — прозвучал у меня за спиной ее озадаченный голос. — В твоем сне. Напоминает то самое кладбище твоего мира.

— Вполне возможно, — отозвался я, поворачивая на тропинку между двух миниатюрных мраморных ротонд с колоннами не выше человеческого роста.

В стороне, за деревьями, виднелись люди в темно-фиолетовых одеждах — тесная группа возле одного из надгробий. Тихий шелест голосов вплетался в шепот ветвей.

Еще несколько старинных памятников, смутно знакомых из прошлого, и наконец та самая береза, в одиночку замершая среди тонких осин.

Я остановился у прямой черной стелы, поднимающейся из гладкой, отполированной плиты тяжелого основания.

Опавшие листья густо осыпали обелиск и землю вокруг. Хэл наклонилась, смахнула сор с гранита и положила на него букет поздних астр.

Я смотрел на имя, выбитое в камне.

«Феликс…»

Больше ничего. Ни барельефа, ни даты рождения и смерти, ни голограммы. Рядом с плитой холмик оплывшей от времени земли, покрытый дерном, в нем обломки камней.

Она взяла меня под руку.

— Думаешь, он сделал это сам?

— Разделил свое тело сновидения и физическое тело? Не знаю, Хэл. Я до сих пор ничего о нем так и не знаю.

Мы помолчали, вслушиваясь в шум ветра. Моя спутница переступила с ноги на ногу, мне было хорошо знакомо это движение нетерпеливого любопытства.

— Послушай, Мэтт, а он… Феликс… то есть его тело… — Она посмотрела на землю у себя под ногами. — Ты говорил, что похоронил его, я как-то не придала значения твоим словам. Он что, лежит там? Внизу?

— Ищи меня шестью футами ниже, — произнес я задумчиво и ответил на ее вопрос: — Да.

Хэл покосилась на меня недоверчиво:

— Значит, это не просто символическое надгробие?

— Нет.

— То есть его тело не сожгли?

— Нет.

— Но почему⁈

— Он просил меня незадолго до смерти не превращать его в пепел.

Ее пальцы сильнее сжали мой рукав.

— Послушай, а вдруг его тело сновидения, Феникс, существует только потому, что физическая оболочка… она не… — Хэл осеклась под моим взглядом.

— Думаешь, я похоронил его живым? И все это время он пролежал в коме?

— Нет, — смутилась ученица, — это невозможно, знаю. Просто… вдруг там… — Хэл уставилась на плиту, засыпанную листьями, с жадным любопытством и понизила голос: — Лежит вовсе не он. А Феликс скрывается где-то. Ты же сам говорил, тело сновидения не может существовать без физического тела.