— Достану через сон, — пообещал охотник.

Софию уже увезли. Я успел заметить лишь, как за сопровождающими ее медиками закрылась дверь. Но из кухни появилась Хэл. Она подошла, взяла меня за руку, и в ее ладони я ощутил нечто маленькое, круглое. Можно было не смотреть, я и так знал, что это. Пуговица сновидящей.

— Отличная работа, — сказал я ученице уже на улице, садясь за руль машины.

— Подумала, для нас это единственная возможность узнать хоть что-то полезное, — начала рассказывать Хэл, довольная похвалой. — Кора мертва, но она тесно контактировала с охотницей. Может быть, та что-то узнала. Или ламия пыталась на нее влиять через сон.

— Скорее повлияли на ламию.

— У тебя есть версия?

— Не удивлюсь, если Кору заставили убить себя. — Я завел машину, и та мягко заурчала, готовясь тронуться с места, едва я буду готов задать программу маршрута. — Приказ на уничтожение. Как только она рассказала мне про лекаря дэймосов, ее убрали… Хотя нет, — вынужден был сделать я поправку в своих размышлениях. — Ламию убили после того, как в ее доме появились мастера снов.

— Думаешь, за ней следили все это время?

— Вряд ли. Думаю, в ее подсознании была пара крючков, которые активизировались, едва в сон полезли посторонние.

Хэл глубоко задумалась, рассеянно глядя через лобовое стекло на припаркованный у подъезда мощный, обтекаемый «трифон», несомненно принадлежавший охотнику Тайгера. Ее лицо стало мрачным, холодным, замкнутым. Я знал, о чем она думает и что вспоминает.

— Вообще у нас, конечно, ужасная работа, — произнесла ученица бесцветным голосом. — Постоянная кровь, грязь, смерть.

Она передернула плечами, закинула руки за голову и сцепила пальцы над подголовником. Короткая юбка поползла вверх, сильнее открывая ноги, и я положил ладонь на ее бедро, там, где заканчивалась темная полоска широкой резинки чулка и начиналась белая обнаженная кожа.

Моя гурия очнулась, забыв о тяжелых воспоминаниях, повернула ко мне голову и чуть улыбнулась.

— Ну кроме того, что ты перечислила, есть и что-то хорошее. — Под моей горячей рукой она казалась прохладной и гладкой.

— Да. Пожалуй. — Голос Хэл прозвучал глубже и ниже, чем обычно. — Некоторые вещи я упустила из виду.

— Всегда рад напомнить.

На ее бледных щеках появилась тень румянца, зрачки расширились, и в темной глубине пристального взгляда распахнулась знакомая бездна, наполненная жаждой жизни и свободы.

Я провел кончиками пальцев по линии над краем чулка, едва касаясь, и почувствовал, как напряглись мышцы под моей ладонью.

Хэл расцепила руки над головой, но не прикоснулась ко мне. В стекло с ее стороны постучали.