Взрыв «си-четыре», обвязанной липкой лентой с солидным грузом гвоздей, снес старику половину туловища и часть головы. Свите, с любопытством глядящей на процесс, тоже досталось. Разогнанный металл срывал кожу, оставался в плоти, ослеплял и отрывал руки.

Вновь — женский крик, на этот раз незнакомый. Китаянку даже не зацепило — но она видела, во что превратился ее покровитель и охрана.

Я закрыл глаза, сбрасывая чудовищную картинку.

— Генри, — потормошили меня. — Спица!

— Что? — Пребывая в подавленном состоянии, переспросил я.

— Спицу дай!

Я молча показал Спице картину с побоища, позволил ей покинуть руку и вручил Марле.

Ни единой эмоции протеста от оружия — наоборот, будто бы гончая, что тянет поводок и роет лапами на месте, стремясь вперед.

— Осторожнее там, — напутствовал я пустоту в машине.

Марла уже исчезла из салона — только дверь рядом с ее сидением стояла открытой.

— Ну как? — Посмотрела через зеркало Агнес. — Получилось?

— Он кейс прямо перед собой поставил, на столик, — отвернулся я к окошку. — Вряд ли его в таком виде довезут до врачей.

— Марла не позволит, — хмыкнула босс довольным тоном. — Ты чего серый такой?

— Да так, — потер я лицо ладонями. — Не спал, наверное. И не ел толком.

— Есть нельзя, от еды еще сильнее спать захочешь.

— Пойду, взбодрюсь, — взялся я за ручку двери.

— Сиди, — скомандовала Агнес. — Сидим, ждем. Вон, дверь еще открыта — воздух поступает.

Попытался вздохнуть — почувствовал запах бензина. Как там, в переулке — и образы вновь поднялись из памяти. Резко замутило.

— Ага, — кивнул я, откидываясь на спинку сидения.

— Грудь, может, показать?

— Спасибо, это очень мило с вашей стороны, но лучше в следующий раз, — зажмурился я.

Смотреть на то, что происходит во взорванном переулке, не хотелось. Зная Марлу, живых там не осталось.

Зная Марлу… Ни черта ее не знаю ведь, если задуматься. Даже с Агнес и то все понятнее — она просто фанатичка, но с мозгами. Марла… Она забавная, пока не щелкнет переключатель в башке, после которого пройти по горе трупов — вообще ноль проблем.

После резни на корабле ведь ни чуточку ее поведение не изменилось. В этом плане шеф более цельная — если начнет ворчать, то легко отследить, когда началось ее раздражение, сколько продлилось и чем завершилось. У Марлы тот самый гребаный переключатель — и великое счастье, что контроль над ним в ее собственных руках. Ну или Агнес гаркнет — а блондинка послушается и отщелкнет на «исполнительная подчиненная».

Наверное, это должно бы пугать — будь я ее парнем или мужем. Но мне без разницы.

Если подыскать объяснение — наверное, она все-таки переживает, рассуждает, злится и прощает, просто делает это на скорости своего таланта. Ведь двигаться очень быстро — половина дела, надо при этом не влететь башкой в ближайшее препятствие, а для этого импульсы в мозгу должны обрабатываться моментально. Так что со мной могли поругаться, проклянуть, великодушно простить и полюбить за доли секунды, а я и не замечу.