Надо признать, ради такого перформанса три монахини вполне могли рвануть в паломничество.

Даже дышалось тут по-особенному легко — потолки высоченные, света много: окна в человеческий рост, украшенные мозаикой по мотивам жизни святого Бонифация — аж в два ряда. Да еще отдельным солнцем сияет окошко над алтарем.

В общем, я слушал и украдкой разглядывал окружающее убранство — как полагается монахине из глубинки. И, раз Агнес снова не наступала на носок ботинка, ничего этим не нарушал.

Правда, взгляд то и дело соскальзывал на ряд будок для принятия исповеди. Вот туда смотреть не рекомендовалось, только тут как с любым запретом — оно только притягивало.

Просто, когда проповедь закончится, во вторую слева исповедальную мне предстояло занять очередь — выстоять ее до конца и зайти внутрь. Если где-то освободится раньше — не переходить, даже если станут смотреть косо. Потому что куратор от коммодора Стефании — только во второй, и она ждет свой конверт от заместителя приора из Рино. Честно, я думал, что конверт подменят, но отдавать предстояло то же самое. Объяснили почему — впечатлился.

Зато они заменили содержимое кошелька с дарами. И вот последнее заставляло нервничать чуть сильнее, чем полагалось.

— Хорош зырить, — шикнула босс.

Я поспешно увел взгляд на алтарь. Просто я ведь знал точно, что человек в исповедальне уже был — и, казалось, над переносицей чешется от пристального взгляда в мой адрес…

Подмена даров запускала очередную интригу внутри Ордена, в результате которой кое-кто из соперников потеряет свое место сразу, а остальные — немного позже. Уж больно ловко, опираясь на послание, можно было подставить как минимум двух высших чинов.

Текст письма все еще был в памяти — сложно забыть то, что приходилось читать раз двадцать для въедливой Агнес и якобы равнодушно-легкомысленной Марлы. Они-то текст за плотным конвертом видеть не могли, а просто полагаться на малознакомого человека не желали — поэтому, для начала, переписали текст под мою диктовку к себе, а затем просили читать с определенной строчки, с определенного слова и даже задом наперед — для сверки.

Можно сказать, текст я выучил. И, признаюсь, Агнес оказалась права, когда мне не доверяла — кое-что я упрямо не зачитывал. Когда речь идет об абзаце на пару строк в самом конце листа, проверку несложно обойти. Так было лучше для меня — можно сказать, так я оценил свои услуги по чтению запечатанной корреспонденции.

Тем более что главное из послания им досталось без малейших искажений.

'Уважаемая сестра моя, коммодор Стефания.