Хотя, какой с меня спрос? Доставил — отдал — до свидания…

Словом, заходил я в тесную сдвоенную будочку практически спокойным.

— Сестра Гретта, ты ли это? — Мягко уточнили из-за закрытого частой сеточкой окошка.

Внутри оббитых мягким войлоком деревянных стенок голос звучал по-особенному приглушенно, таинственно. Но я-то видел почесывающую левое бедро старую каргу в полуметре от меня, и меня не проняло ни разу.

— Я, сестра. — Тем не менее, тоненьким голосом смиренно отозвался я.

— Как прошел твой путь?

— Сложно, сестра.

«Я вылетела мертвой в окно».

— Надеюсь, я смогу прочитать о возникших сложностях? — Уточнили у меня.

— Как будет возможность, я доверю свои мысли бумаге, сестра. — Намекнул я на сложности с одиночеством.

— Я распоряжусь, чтобы столь верной последовательнице Его выделили отдельный номер.

— Спасибо, сестра. Но, боюсь, мне не дадут провести в нем и часа. Сестра Агнес велела быть готовой отбыть немедленно.

— Я подумаю, как ее можно задержать, — задумчиво поведали мне, почесывая вынутую из сапога пятку.

— Со мной письмо и дары. — Напомнил я.

— Да, разумеется, — открылась потаенная загородка, куда я передал письмо и мешочек из сумки.

— Что-нибудь на словах?.. — Уточнили, забирая.

«Вперед, Лейкерс!»

— Все доверено письму, сестра. — С приторной покорностью поведал я.

— Хорошо. Прошу простить, сестра, что отняла время от твоей исповеди. Можешь начинать.

«Начинать что⁈»

— Разреши собраться с мыслями, сестра, — вздохнул я.

— Конечно, сестра.

«Так… Исповедь — это ведь про сокровенное? Что бы ей слить такое?.. Когда я убиваю, чувствую возбуждение… Бр-р, что за бред… О, точно!..»

— Прости меня, сестра, ибо я согрешила. Прошлым вечером сестра-эконом лестными речами желала склонить меня к близости, пообещав банку сладких ананасов, и ласкала мое тело через одежду.

— Где труп? — Буднично уточнили у меня.

«А так можно было⁈.. В том смысле, что не убить, но хотя бы руки поломать!»

Блин, я же — цепной пес и коммодора Стефании! А у меня в голове только и вертелось — «Терпи, чтобы не провалить дело!»

— Я остереглась привлекать внимание, — честно произнес я. — И вытерпела все. Банку с ананасами отдала сестрам, не в силах смотреть на нее. А они — ели, желая, чтобы я видела! Они издевались надо мной!

— Бедняжка… — Со странной интонацией посочувствовали мне.

— Но я чувствую, что хотела бы съесть эту сладость даже больше, чем убить ту, что осквернила меня, — добавил я шизы.

А нехрен заставлять молоденьких девочек убивать себе подобных!

— Осознание ценности чужой жизни — это важно, сестра. Это облагораживает твою душу. Но мания к сладостям, моя бедная девочка, может привести к большой беде. Поэтому возьми, — послышался звук ручки по бумаге и звук отрываемого листка из блокнота. — Это повеление сестре-экономке выдать тебе пять банок консервированных ананасов. Съешь их все и ни с кем не делись, дитя. Удовлетвори свою страсть, дабы она не правила тобой.