Так что, говоря правдиво, «тайное убежище» у нас, по меркам этого квартала, где-то даже элитное — пусть даже верха у дома фактически нет. Зато никто не залезет через чердак или окна. Подвал, опять же, без крыс и насекомых.

Но почему бы не вжиться у плантаторов на западе⁈ Там, говорят, ухоженные парки и домики с террасами для распития кофе по утрам.

Ладно, перетерпим — сверху не капает, уже хорошо. А сырость отогреем обогревателями.

Главное — за пару дней вжились, став неотличимыми от общего фона. А как подали энергию прошлым вечером, и оказалось, что халявный свет по ночам хотят многие — получилось договориться, чтобы за нашим домом поставили приглядывать отдельного охранника. За это местный мелкий босс мог выбирать из «многих желающих» единичных счастливчиков. Человек оказался неглупый и прекрасно понимал, что «электричество всем» — это уже перебор, на такую наглость немедленно последует ответ. Но если воровать по чуть-чуть… И только «уважаемым людям», вкладывая в цену свой интерес… Эту логику он поддерживал.

Но даже с этими «счастливчиками» я уставал за сутки так, что делать проводку для своего подвала смог только сейчас. Да и то — без уверенности в немедленном успехе. Потому что дом пережил пожар, дожди и грабеж непонятно какого количества местных жителей. Из относительно целого — только щиток, да и тот…

Сверху хлопнула входная дверь.

Я насторожился, подбирая с пола монтировку, одновременно применяя талант.

— Марла, — откинул я ненужную железку, успокаиваясь.

Насторожившаяся Агнес спрятала нож обратно в складки платья. Ножик, к слову, выглядел как самый обычный — в чем-то даже забавный, словно кухонный, но перевязанный по ручке проволокой. Только от его вида становилось слегка не по себе, а в правой руке начинала подрагивать Спица.

— Всем привет! — Довольно улыбающаяся Марла махнула правой рукой, придерживая левой ярко-розовую сумочку-косметичку.

Раскраска у сестры была «рабочая»: парик из выбеленных волос на голове модели «швабра» — с завитушками, растопыренными во все стороны, коротенькой маечкой поверх торчащих сосков и джинсовых шортиков, переходящих в слегка рваные черные кружевные чулочки. На ногах — босоножки, чтобы все видели рисунки розовым лаком на ногтях.

— Чего такая довольная? — Буркнула Агнес, поднимая на нее взгляд. — Неужели тебя наконец-то разложили по кругу?

— Не, — цокнула она. — Я же теперь девушка Гонсалеса. А у Гонсалеса на меня не стоит, — разочарованно развела она руками.

— Ты ему отрезала? — Озадачилась дама у окошка.

— Зачем? Можно просто сделать внушение! — Крутнулась Марла вокруг себя. — Там, внизу, так все кровит даже от маленького надреза!