— Ты не на меня, а на них посмотрела бы, — добавил я скромно.

— Он крутой! — Поддакнул Итан от левой руки. — Четверых раскидал!

— Всего четверых, — двинул я плечом. — Ну что, пойдем танцевать?

— Это Кевин и его банда? — Засверкали интересом глаза Амелии.

— Ага! — Опередил меня фотограф. — Он двоих на землю положил, и Кевин с Дастином мириться полезли!

— Фото сделал?

— Чтобы они мне пленку засветили после такого позора? Я же не дурак!

— Ладно. Главное, учителям ничего не говори! — Строго выговорила она ему.

— Я же не стукач.

— Иди, надпись твою доделали, — потрепала Амелия его по волосам, а затем посмотрела на меня. — Пойдем, — взяла девчонка за руку и потянула через зал к дверям во внутренние помещения.

Ребят на верхних скамейках уже не было — видимо, поехали развлекаться.

Через проход и залы для переодеваний мы вышли в пустующий коридор, затем поднялись на второй этаж и ушли в какой-то дальний закоулок с единственной дверью без таблички, но зато со столом рядом с ней и наваленными на него бумагами.

— Куда бежим? — Как остановились, спросил я с удивлением.

— Я нашла решение для твоей проблемы с зажатостью! Надо расслабить вот здесь! — Слегка приподнявшись на цыпочках, коснулась она пальцем моего лба.

— Что-то я не вижу тут массажного кресла, — попытался я отшутиться, не понимая.

— Есть лучше, — выглянув в коридор, она тут же вернулась и зашебуршала бумагами на столе.

Повернувшись уже с закрытой флягой из нержавейки в руках.

— Коньяк, отцовский, — шепотом произнесла она, вручая.

— А он не хватится? — Принял я флягу.

— У него такого полно! — Заверила она.

— Тайник на выпускной? — Кивнул я на стопку бумаг.

— Ага. Там коробка с замком. — Нетерпеливо перешагивала она с ноги на ногу.

Я скептически посмотрел на емкость — в ваннах мне кислоты ничего не делали, а тут предлагалось захмелеть от спиртного… С другой стороны, еда ведь вкусная — и острое щиплет, и соленое со сладким чувствуется… Ладно, не напиваться же собрались — а вдруг, действительно, танцевать будет проще. Давненько я не пил…

Открутив крышку, сделал небольшой глоток. А ничего — приятное тепло прошло по телу и разлилось в животе.

— Вкусно, — пришлось признать.

Амелия невозмутимо перехватила коньяк, отпила, опершись на стол, и вернула мне.

Я, наверное, посмотрел очень уж осуждающе.

— Что? — Хмыкнула она.

Да я-то ничего, это у ее отца все ходят по струнке — а супруга выполняет распоряжения еще до того, как он их произнесет.

Приходить домой нетрезвой… Впрочем, своих родителей она должна знать лучше.

— Ничего, — отпил я еще, передавая флягу.