Боевой характер позволил основать свой бизнес. Нестандартная внешность, ввиду изрядного цинизма и отсутствия страхов, помогала давить на партнеров выдуманным благородным происхождением и связями в верхах — на островах это ценилось и способствовало успеху. А умение ждать и не паниковать — что бы ни происходило, какие бы потрясения не накрывали мир — вознесли мужчину к сорока годам в статус полномочного торгового представителя и пэра Англии. Кого-то, правда, за это пришлось убить — так что ожидание вышло деятельным.

С другой стороны, его конкуренты ждать не умели вовсе — и, в массе своей, поубивали друг друга в хаосе безвластия и попытках силового передела рынка еще во время первых дней Беды.

Впрочем, мистер Фипс никогда не был о них высокого мнения — даже грабить-то они правильно не догадались: пользуясь блэкаутом, чужие корпоративные армии штурмовали склады и производства, опираясь на прежнее понимание ценного. Все отчего-то верили, что Беда — не навсегда, что все непременно вернется, как было раньше, и наворованные фунты стерлингов можно будет снова вернуть в оборот…

Люди мистера Фипса в это же время без особых проблем взяли на абордаж нефтяной танкер и контейнеровоз с продовольствием. Вопиющий акт пиратства — но Британия, так уж повелось, частенько наказывала пиратов не пеньковой веревкой на шею, а титулом рыцаря. Сэр Френсис Дрейк, сэр Генри Морган, сэр Джон Хокинс, сэр Уолтер Рэли — все когда-то брали чужой борт на абордаж. Так что, цинично выражаясь, действовал мистер Фипс в рамках доброй английской традиции. Что до последствий — как и со старинными пиратами, все зависело от государственной целесообразности. То есть, от того, насколько сильно власть имущие захотят жрать и обогревать свои дома. А это, в свою очередь, было прямо связано с тем, вернется ли нормальная работа электричества на остров.

Мистер Фипс был уверен, что принесенные Бедой перемены — навсегда. И свое последнее преступление — в мире, который еще помнил старые законы и пытался им подчиняться — совершил с холодным рассудком.

На палубе обнаружилась еще одна приятная особенность — судовые генераторы поддерживали энергопотребление кораблей, как и раньше. На берегу приборы нормально работали только под мостами и резкими обрывами, а в других местах — едва ли на высоте метра над землей. Возможно, сказывалось погруженное в воду состояние — мистер Фипс слышал рассуждения об этом краем уха. Практика интересовала его гораздо больше — а именно возможность выйти в море и с безопасного расстояния смотреть, как ярко горит Лондон в ночи, как тлеет он дымом он рассвете; как одиночные вспышки огнестрельного оружия перерастают в ожесточенные стычки с применением тяжелого вооружения. Наличие последнего в чужих руках беспокоило мистера Фипса сильнее всего.