«Так ярко сияет», — тихонько восхитилась Кейт, увидев.
«Клянусь, обучусь владеть оружием», — пообещала себе Агнес.
Если ресурсов Хтони на это хватит — может, и стоит.
Признаюсь, немного сомневался в затее. Но, наблюдая, как Хтонь воплощает реальность, когда Лэсс Коэн зашел к нам в гости, не мог не прийти к следующему шагу — раз Хтонь способна подменять собой какой-то объем пространства, то почему бы не поставить эту измененную реальность себе на службу?
По наблюдениям, в тот час все помещение гостиной искрилось от ее влияния — но самые плотные области были там, где Кейт играла саму себя, составляя оболочку ее образа — тактильно приятную, ощутимую. Остальным пространством люди свободно дышали, перемещались через нее. Но самое важное — если раньше искорки Хтони были видны и вне дома, то теперь ужались только до одного помещения.
То есть, Хтонь была конечна — исчерпаема. Возможно, когда подрастет, то сможет просто заполнить весь тоннель и перемолотить тут все. Но пока — ее хватает на четыре «доспеха» и один полноценный клинок. Остальной запас создавал между нами связь, образовывал объем, в котором мы двигались — и подменял его иллюзией.
Так-то можно просто заколоть беднягу-постового воплотившейся Хтонью в виде сосульки с потолка — на это, в общем-то, ее ресурсов тоже хватит. Но Агнес и Марле стоит попробовать новое оружие. А мне — проследить за Кейт, чтобы не полезла вперед.
«Готовы устроить геноцид отдельно взятому разумному племени?»
«Да!»
«Тогда вперед. Но помните — история вас осудит».
Глава 14
Здоровенная обезьяна, покрытая стальными шипами, выглядывающими из плотной шерсти, тоскливо почесала зад и поднялась на лапы. Перебрав конечностями, словно разминая их, она взяла здоровенную дубину с пола и махнула ей пару раз перед собой, глядя грозно и воинственно. Затем, вздохнув, посмотрела на костерок и свободной лапой потерла впавшее пузо — то отреагировало голодным и тоскливым звуком.
Что-то сильно ударило в висок.
Недоуменно посмотрев перед собой и осознав подобием разума, что лапы не слушаются, обезъяна рухнула на пол головой вперед — за секунду раньше, чем о каменный пол ударилась ее дубина.
— Первый готов, — шепнула над ним неведомо откуда объявившаяся девушка в черном, с красным лоскутом на груди, и снова исчезла из виду.
Где-то в глуби пещеры, на ложе, собранном из людских черепов, закрытый одеялами из кожи и покрытой мягкой шкурой, вздрогнула и выпала из сна обезьяна куда более массивная — но при этом, гораздо более старая на вид. Шерсть ее, когда-то блестящая, ныне была скорее седой, чем серебристой, а глубокие морщины покрывали все лицо вокруг срезанного до черепа носа.