«С фиолетовой нашивкой жить, знаешь ли, гораздо спокойнее».

У Томми была желтая — и тех, кто наградил его хромотой, она не остановила.

Разумеется, самовольная нашивка цветов на одежду сурово наказывалась — вплоть до лишения гражданства. А тех, кто не носил свой цвет — ожидал крупный штраф и толкование законов не в его пользу. Что не мешало закрывать нашивку верхней одеждой, если это было выгодно.

Правила, в общем-то, придумывалось для людей вовсе без нашивок — чтобы верно оценивали свои силы и обходили неприятности стороной. Но не прошло и месяца с момента ввода соответствующих законов, как появились нашивки организаций, банд и известных отрядов — черной нитью поверх соответствующего цвета. А то и — просто вышивкой поверх нейтрального цвета, если человек без возвышения. А там — трижды подумаешь, стоит ли трогать человека из крупной бригады, пусть у него и нет боевого таланта — зато за него придет мстить двое-трое «фиолетовых». Нашивки не запрещались — наоборот, город их фактически узаконил после введения вышивок на знак для полиции, чиновников и внутренних служб. Как-то им тоже нужно было различаться, а с чеканкой знаков были проблемы.

На вопрос: «можно ли оставаться просто честным гражданином, без банд и криминала?» — мои новые друзья недоуменно переглянулись и показали на самих себя. Один — торгует людьми, второй — сбывает ему людей. Столпы общества, сразу видно…

Ладно, я тут гастролями известных личностей заниматься собрался — авось не вляпаюсь никуда…

— Иди потихоньку, — поднялся и сам мистер Портер с места. — Эти вроде утрамбовались.

— Ага.

— И, как учил — сразу по стеночке вперед.

Впереди уже хрипло заговорили динамики, рассказывая о чудесном месте, куда столь везучим людям удалось добраться.

Я зашагал к воротам, оглядывая по пути опустевшее место ожидания, заваленное разным мусором и хламом. На машинах новичков не пускали — для права на свои четыре колеса требовалось платное разрешение. А то и газон бы распахали колесами…

От стены — из технических входов — уже вышли местные уборщики с инвентарем и мешками, чтобы под обещания о будущем успехе и перспективах собрать весь этот хлам.

Я кивнул ближайшему пареньку в бумажной униформе поверх одежды, а тот отчего-то отвел взгляд.

Да ну — нашел, чего стыдиться, я вот за двумя орденами и тремя правительствами прибирал, через кровь и ванны с трупами…

Голос из динамиков, между тем, от восхвалений перешел к конкретике:

«В городе не существует тюрем, но есть штрафы, каторга на западном руднике и принудительные работы на пользу города. В городе нет суда, адвокатов и присяжных, но есть патрульные судьи, способные посмотреть в прошлое. Ни одно преступление не останется не раскрытым, ни один виновник не уйдет от наказания. Любой ущерб будет оплачен».