— Максим Харитонович, скажи честно, аномальщики построили башню?
Дед помолчал пару секунд, а поле покачал головой.
— Нет, мы её не строили. Скорее, нашли, — сказал Харитонович. — Мы искали способ, как избавиться от аномальной зоны, но так и не поняли, как этого сделать. Зато мы разыскали башню. Она — своеобразная дверь в другие миры. Мои товарищи ставили эксперименты, делали вылазки, принося обратно множество артефактов, но чаще всего они так и не возвращались, шагнув за дверь. Вот этот артефакт я получил как раз исследуя башню, — дед постучал себя по груди в районе сердца. — Надеюсь, ты больше никогда туда не попадёшь. Уж слишком непредсказуемое и опасное это место.
— Если не справлюсь с Королём Червей своими силами, то точно полезу туда в поисках такой же штуковины, — улыбнулся я, указав взглядом на артефакт, встроенный в грудь деда. — А пока идём, нам нужно привести в чувства Феофана.
Глава 19
Феофан как обычно блуждал в лабиринтах своего разума. Он шастал от стены к стене, читая пророчества. Иногда он останавливался, доставал из кармана ручку и с одержимостью рисовал странные символы на листах бумаги висящих на стене. Значения этих символов мы с дедом не знали.
Здесь пахло плесенью и воском от свечей, горящих в центре зала. Не понимаю, почему Харитонович не проведёт сюда электричество? Щёки Феофана ввалились, под глазами темнели огромные мешки. Он метался от стены к стене, словно мотылёк, запертый в банке. А ещё он едва слышно бормотал себе под нос.
— Король… валет… туз… пламя… агония… тот, кто ведёт игру… бедствия…
— Феофан! — окликнул его я.
Парень споткнулся на ровном месте, подвернул голеностоп, но даже не заметил этого. Оттолкнувшись от стены, он обернулся и посмотрел сквозь меня, словно меня здесь и не было, а после прошептал в пустоту:
— Гря… грядёт. Новый бог грядёт. Сжигая… Очищая. Мы… мы все грешны, мы…
— Пару дней назад мне казалось, что ему становится лучше, но, как видишь, это совсем не так. Боюсь, скоро парень начнёт на людей бросаться, — вздохнул Максим Харитонович.
— Ничего страшного, сейчас подлечим, — усмехнулся я и схватил Феофана за запястье.
Его кожа на ощупь была ледяной, сухой и шершавой. Ещё я почувствовал, как бьётся его тонкий, дёрганый пульс. Парень нервничал, но смотрел сквозь меня в только ему видимые дали.
— Он близко. Он уже в домах. В людях. Его шёпот повсюду… Мы обречены… Мы уже…
Я сжал его предплечье крепче, чтобы не вырвался.
— Сейчас голоса станут тише, — произнёс я, мысленно отдавая Ут команду «Передать доминанту 'Непоколебимый разум».