По толпе прокатился шёпот. Меня заподозрили в том, что я банально не могу нанести ответный удар, вот и скачу как блоха. Однако, так думали далеко не все. Федька, стоявший впереди, покачал головой и уверенно заявил:
— Бараны! Вы ничего не поняли. Глава просто играется с Константином Игоревичем.
Федька, как всегда, был без тормозов. Он крикнул так громко, что отец это услышал и вышел из себя.
— Играется? — пророкотал Архаров, шумно дыша. — Сейчас я заставлю его стать серьёзнее!
С хрустом его лицевые кости стали меняться. Мышцы увеличились в размерах, бурая шерсть скрыла кожу, а глаза загорелись желтым пламенем. Спустя мгновение отец превратился в трёхметровую зверюгу. Оскалив пасть, он отбросил в сторону булаву, казавшуюся теперь совсем крохотной в его лапах. Припав к земле, Архаров приготовился к прыжку.
— Если я случайно тебя убью, не являйся ко мне во снах, — прорычал он и рванул вперёд, словно пущенная стрела.
Уворачиваться я не стал. Лишь замахнулся, призывая Выключатель, и ударил в ответ. Когтистая лапа высекла из молота искры и с хрустом сломалась, отбросив отца назад. Да и я отлетел на добрые пять метров. Толпа ахнула, так как их обдало воздушной волной. Изломанная конечность Архарова подёргиваясь, восстанавливалась, а он уже сломя голову нёсся в бой.
На этот раз он не стал атаковать напролом, вместо этого он решил обыграть меня в скорости. Стал использовать обманные удары, раздёргивал меня, заставляя реагировать на фальшивые выпады, а после и вовсе ударил лапой по асфальту, запустив мне в лицо мелкое крошево. Я на жалкое мгновение потерял его из виду и тут же ощутил жуткую боль.
Поднырнув под молот, отец нанёс сокрушительный удар, усиленный магией Воды, прямо в моё колено. Когти, покрытые тончайшими водяными лезвиями со свистом рассекли воздух. Я лишь успел прикрыть ногу чёрным доспехом, но и его Архаров умудрился смять, словно бумажный. Колено с хрустом согнулось в обратную сторону, заставив меня скорчиться от боли и рухнуть на асфальт.
Толпа ахнула. Юрий смотрел на меня с тревогой. Федька уже не был так уверен в словах, сказанных ранее, а отец торжествовал. Право сильного снова решает судьбу рода.
— Тебе не хватает опыта, — прорычал Архаров, нависнув надо мной.
Его зубы сверкали в лунном свечении, а глаза угрожающе сверлили меня. Но мне было не страшно. Напротив. Я рассмеялся от души, а после сказал:
— Забавно это слышать от проигравшего.
Глава 3
Хабаровск.
Дворец Императора.
Иван Васильевич Романов сидел в своём кабинете за рабочим столом и с яростью поглощал коньяк тридцатилетней выдержки. Он не чувствовал вкуса, как и аромата. Только жгучее желание забыться, смыть ощущение, что его обвели вокруг пальца. Причём это сделал не кто-то, а выродок, откусивший немногим ранее кусок императорского уха.