В реальность меня вернул голос Титова:
— Михаил, как только я вручу Императору подарок, всё изменится, — произнёс Титов почти весело и снова хлопнул меня по плечу, будто подбадривал.
— Не делайте глупостей, Дмитрий Антонович, — попросил я, предчувствуя беду.
Он улыбнулся так, словно я беспокоюсь понапрасну.
— Не переживай, — отмахнулся он добродушно, а его глаза на миг хищно прищурились. — Всё идёт именно так, как должно.
Его слова показались мне странными, так как Титов ранее не обращался ко мне на ты. Но сейчас…
— Дмитрий Антонович, — сказал подошедший распорядитель. — Из всех гостей не поздравили Императора только вы с дочерью. Прошу за мной.
Титов подал руку Марии. Она вложила пальцы послушно, с натянутой улыбкой. Титов коротко кивнул мне и повёл дочь в сторону престола. Мария повернулась ко мне на мгновение, и я заметил, что в её правом глазу на мгновение проплыла алая чёрточка. Мир замер.
Глава 23
Князь Водопьянов стоял в стороне от празднества, испепеляя взглядом всякого аристократа, осмелившегося украдкой посмотреть на его лысину. Он молчаливо вливал в себя коньяк, желая поскорее вернуться домой. Увы, Водопьянов не мог покинуть бал по собственной воле.
Слева от него совершенно бесшумно возник князь Трубецкой Валерий Сергеевич. Седые волосы и борода, на лице вселенская усталость и скука. Он постоял рядом с Водопьяновым пару минут молча, а после, не поворачивая головы, негромко заметил:
— Знаешь, Игнат Борисович. Без волос тебе даже лучше. Выглядишь не таким напыщенным ублюдком, как обычно.
Водопьянов перевёл на него грозный взгляд, а затем прыснул со смеху:
— Да иди ты, Валерий Сергеевич. Ха-ха. Я бы с радостью сбрил твою хлипкую бородёнку и посмотрел, как ты выглядишь без неё, — вернул колкость Водопьянов.
— Поверь. Этого тебе лучше никогда не видеть, — равнодушно отозвался Трубецкой, проводя большим пальцем по подбородку. — А если увидишь, то либо помрёшь со смеху, либо сопьёшься, желая забыть увиденное.
Водопьянов и Трубецкой ещё долго стояли молча и улыбались. Из зала доносились звуки скрипок, смех, звяканье бокалов. Всё это слилось в бескрайнее море лицемерия. Показная радость за молодоженов. Казалось, что гости соревнуются друг с другом, желая показать, кто наиболее рад за молодых.
— Жаль, что на этом празднике лицемерия не место любви, — нарушил тишину Трубецкой, не глядя на собеседника.
Водопьянов дернул уголком губ:
— Любви? Ха. Разве Император способен любить? Здесь всё покупается и продаётся. Уважение, власть, чувства. Нам ли с тобой не знать? Ведь мы и возвели новую династию на престол. — Игнат Борисович выдохнул и залпом осушил бокал коньяка.