Со свистом они устремились в мою сторону. Три штуки я смог отбить молотом. Две прошли левее и правее от меня. А вот оставшиеся пять вонзились в мою броню, прошив первый слой защиты и увязнув в моей плоти.

— Гори, гори ясно! Ха-ха-ха! — захохотал Пожарский, после чего пламенные стрелы, засевшие в моей плоти, разгорелись ещё ярче.

В нос ударил аромат палёного мяса, но я лишь улыбнулся, активируя конгломерат «Пламярождённый». Моё тело внезапно втянуло в себя огонь, а буквально через мгновение броня изнутри раскалилась докрасна и исчезла. Я полностью слился с пламенем. Я сам стал огнём. Практически братом Огнёва.

— Против меня это бесполезно! — сказал я, раскинув руки в стороны.

— Ха! Сопляк. Ты снова меня удивил, но посмотрим, сможешь ли ты пережить вот это? — Пожарский указал пальцем вверх.

А там и правда было, на что посмотреть. С высоты в несколько сотен метров на меня падал огромный метеорит. За доли секунды он преодолел расстояние между нами и…

— Ха-ха-ха!!! Я же говорю, у тебя нет шансов! Сдавайся! — прокричал я, выставив руку перед собой.

Метеорит попросту растворился и вместе с вложенной в него энергией огня, втянулся в мою ладонь, восстанавливая ману.

— Неплохо, — ухмыльнулся Пожарский и растаял словно мираж, а в следующее мгновение я ощутил резкую боль.

Он очутился у меня за спиной и нанёс удар двуручником, перечеркнув меня по вертикали и горизонтали. В этот момент мой запас маны резко просел, от чего поддерживать слияние с пламенем стало невозможно. Но и сам Пожарский потерял добрую половину маны.

— Я был уверен, что слиянием с пламенем во всей Империи овладел только я, — уважительно сказал Пожарский и снова бросился в атаку.

Отскочив в сторону, я сосредоточился на ближнем бое, а заодно восстановил адаптивный доспех. Молот и меч сталкивались, разбрасывая яркие искры во все стороны. Техника Пожарского поражала, он активировал тонкие струи пламени на кромке клинка, чтобы ускорить его движения.

Меч стал летать с неимоверной скоростью, я едва поспевал за ним. Да и то успевал я лишь благодаря доминанте «Животных рефлексов». Без неё я бы в первые секунды боя стал покойником. Чтобы слегка замедлить Пожарского, я увеличил гравитацию в двенадцать раз. Меч абсолюта стал неподъёмным, да он и сам припал на колено.

— Ну что, Ярополк Степанович, бой окончен, — произнёс я, направляясь к нему с молотом наперевес.

Князь прерывисто дышал, но смотрел на меня всё так же с насмешкой и вызовом.

— Ты прав, Михаил Константинович, бой и правда окончен, — он хищно ухмыльнулся, а в следующее мгновение на земле проступили пламенные руны.