Он рубанул мечом навстречу Выключателю. Сталь соприкоснулась, высвобождая невероятный поток энергии. Это было похоже на взрыв, от которого нас швырнуло в разные стороны. Пожарский устоял на ногах, а вот я принялся кувыркаться.

Сумев остановиться, я посмотрел на князя, и он был совсем плох. Беседовал с невидимыми мне людьми. Размахивал руками, а после сфокусировался на мне. Указав в мою сторону клинком, он прорычал:

— Это конец!

В этот момент я ощутил странный всплеск энергии. Это была не мана, нет. Что-то более высокого порядка. Активировав Всевидящее Око, я ошалел. Пожарский прямо сейчас сжигал собственную душу, переплавляя её в последнее заклинание.

— Идиот! Ты умрёшь! — гаркнул я, подскочил к нему и нанёс новый удар молотом.

Пожарский с лёгкостью отклонил мой выпад, продолжая выжигать в себе последние остатки человеческого.

Кожа абсолюта начала тлеть то там, то тут, из неё прорывалось инфернально-фиолетовое пламя, клинок Ярополка Степановича и вовсе вспыхнул столь ярко, что я невольно отступил назад. Настолько сильным был излучаемый жар. По воздуху побежало прозрачное марево, земля обуглилась, а рана на боку князя запеклась.

— Ты сдохнешь вместе со мной! — безумно захохотал Пожарский, приставив лезвие меча к собственной шее.

Чувствуя, как сердце бешено заколотилось, я судорожно призвал четыре жемчужины шестого ранга и запихнул их в магазин, прикрепленный на рукоять молота, и тут же нанёс удар.

— Бесполезно! Мы уже мертвы! Ха-ха-ха! Давно мертвы! — заорал Пожарский, наотмашь ударив мечом по моему молоту.

За мгновение до соприкосновения с мечом князя, я влил в Выключатель энергию из четырёх Слёз Мироздания. Знаете. Это была плохая идея. Выключатель, словно локомотив, столкнулся с мечом Пожарского, сломав его у основания. С лязгом лезвие улетело в сторону, оставив в руках абсолюта лишь жалкий огрызок.

В следующее мгновение яркая вспышка выброшенной энергии заставила землю содрогнуться, а нас с князем раскидало в разные стороны. Да не просто раскидало, я почувствовал, как в моём теле ломаются десятки костей. Было чертовски больно. Но о своём здоровье я не переживал. Я боялся, что Пожарский отправится к праотцам. А столь сильный человек пригодился бы мне в войне с Романовым.

С трудом поднявшись на ноги, я увидел, что мы с Ярополком Степановичем лежим на дне тридцатиметрового кратера. Пожарский лежал на земле, словно сломанная кукла, и что-то шептал одними губами. Рука Ярополка Степановича, дрожа, поднесла обломок меча к груди и приставила его к сердцу.

— Приди в себя, чёртов кретин! — заорал я и, опираясь на молот, сделал шаг вперёд.