Мэри, которую четыре года общения с Келли О’Брайеном приучили ценить в окружающих умение видеть смешную сторону бытия, решила, что с этим человеком вполне можно иметь дело, но тут же отвлеклась. Предельно язвительный женский голос холодно произнес за ее спиной:

— Ты совсем не изменилась, Гамильтон. По-прежнему решаешь все проблемы кулаками?

Мэри обернулась и совершенно не удивилась, обнаружив, что голос принадлежит одной из ее однокашниц по Корпусу. Кадет Филипс в свое время делала жизнь кадета Гамильтон весьма насыщенной и разнообразной и Мэри не собиралась терять возможность отыграться.

— Язык тела — самый доступный и доходчивый из всех языков, Филипс. Это проходят еще в Корпусе, и если бы ты лучше успевала по общим дисциплинам, ты, несомненно, знала бы об этом. Надеюсь, ты согласишься со мной, что данному конкретному телу я все объяснила предельно доходчиво и доступно?

— Смотри, Гамильтон, нарвешься! — процедила противница, но Мэри только усмехнулась:

— Всенепременно, Филипс. Но, думаю, ещё не сегодня. Хотя кто знает…

Окончание фразы относилось к приближающемуся лидеру мексиканцев: торжественный вид и нарочито выстроенный шаг демонстрировали серьезность намерений, вот только Мэри пока еще не поняла, каких именно.

Он остановился в двух шагах — смуглый, гибкий, красивый. Не красавец, а именно красивый мужик, знающий это, но не придающий значения. В карих глазах по-прежнему проскакивали искорки смеха, но на лицо он уже успел нацепить маску изысканной аристократической вежливости. Вежливости, которая могла легко трансформироваться и в ярость, и в насмешку, и в дружескую улыбку.

— Сеньорита Гамильтон.

— Сеньор?

— Я прошу вас извинить моих дурно воспитанных… однокурсников, — Мэри почему-то была твердо уверена, что он хотел сказать «подчиненных», но в последний момент заменил слово. — К сожалению, вдали от родины многие кабальерос быстро забывают правила хорошего тона и…

— Я приняла бы ваши извинения, сеньор…

— Вальдес. Хуан Вальдес.

— Дон Хуан? — девушка мило улыбнулась.

— О, сеньорита знакома с классической литературой? Воистину приятный сюрприз! — мексиканец заметно оживился и смотрел теперь на бельтайнку не только со слегка ироничным уважением, но и с вполне очевидным интересом.

— Так вот, сеньор Вальдес, — невозмутимо продолжила Мэри, — я приняла бы ваши извинения, не будь я уверена, что вы от души наслаждались, наблюдая за развитием ситуации. Не исключаю также, что вы побились об заклад с самим собой — какова будет моя реакция на поведение этого наглеца и чем закончится наша беседа.