— Уж лучше бы ты говорила, как женщина, — проворчал Фицхью, отчего сходство с волкодавом сделалось совсем уж отчетливым.

— А как женщина я тебе скажу, что, если Гамильтон вылетит из Корпуса, не окончив курс…

Форменная рубашка упорхнула куда-то в направлении платяного шкафа.

— … или вообще погибнет в процессе обучения, эта скотина Монро получит такой подарок, что лучше и не придумаешь.

Майка последовала за рубашкой.

— Алтея ему не дала, так он на её дочке решил отыграться, сволочь злопамятная.

Левый ботинок плюхнулся на порог санитарного блока.

— Мне Агнесса кое-что порассказала на правах старой приятельницы. Думаешь, все эти бесконечные проверки просто так на нас сыплются?

Правый ботинок, оскалившись застежками, замер на столике возле кресла, в котором сидел Фицхью, с удовольствием наблюдавший за процессом.

— Он ведь даже не скрывает, что, если «это отродье» отчислят, штатские придурки тут же оставят Корпус в покое. Ты что же, так стремишься доставить удовольствие этой поганой крысе?

На хищной, совершенно не приспособленной для выражения положительных эмоций, физиономии Фицхью вдруг расцвела насмешливо-нежная улыбка. Огромная лапища сгребла Лорену и неожиданно аккуратно переместила на койку.

— Я лучше доставлю удовольствие тебе, лапочка, — хрипло сказал он, откровенно любуясь безукоризненной грудью.

— Это мысль, — рассмеялась Лорена, — но как же душ?

— Потом!

Мэри вышла из шлюза в коридор и недовольно покосилась на подпиравшую стены небольшую толпу. Событие нашли, как же! Хотя, с другой-то стороны, действительно событие. Десятый год обучения только начался, а она сдала сегодня последний экзамен за полный курс Звездного Корпуса.

Ей четырнадцать лет, в кармане ее комбинезона лежит сертификат пилота, торжественно оформленный Старшим Наставником прямо на борту учебного корвета, она доказала всем — и в первую очередь самой себе — что чистота крови не главное… теперь-то уж никто не посмеет назвать ее полукровкой.

Впрочем, если хорошенько подумать, так ее не называли уже очень давно, и права сестра Агнесса — нечего цепляться за старые обиды. Хоть на того же Рори О’Нила посмотреть — вон он, в первом ряду, улыбается так широко, что непонятно, как до сих пор не треснула круглая веснушчатая физиономия. Сейчас прыгнет и схватит. Точно.

— Мэри, это правда? Правда? Ты сдала?

— Сдала. Рори, нет! Немедленно поставь меня на место! Вы чего⁈ Аааааа! Здесь же по… тол… ки… низ… ки… еееееее!

Коннор Фицпатрик с одобрительной улыбкой смотрел на происходящую в коридоре вакханалию. Тяжело пришлось с девчонкой.