Чему он, дурак, радовался девять лет назад? Да с ней было труднее, чем с любыми пятью кадетами его взвода, на выбор! Один только характер чего стоит. Независимость и гордость — ладно, все они тут такие… но отчужденность, доходящая до мизантропии замкнутость и полное нежелание завязывать дружбу с однокурсникам⁈.. Твердая уверенность в том, что окружающие с трудом ее терпят (что уж там, поначалу так и было?!.

Острый, как бритва язык, совершенно не желающий держаться за зубами ни при каких обстоятельствах… Доказать любому сверстнику (и не только сверстнику), что он в сравнении с ней неуч, болван и даже в ассенизаторы не годится, Мэри Гамильтон особого труда не составляло, а желания и так было хоть залейся…

Что там дружба, вооруженное перемирие-то установилось далеко не сразу. Сколько драк ему пришлось разнимать курса примерно до третьего! Это уже потом, лет в восемь, когда к гибкости и скорости начала добавляться сила, девчонка стала противником настолько опасным, что её хотя бы свои оставили в покое, которого она так упорно добивалась.

О’Нил еще этот… Ведь как кошка с собакой, пока она ему два зуба не выбила — на курсовых соревнованиях, под приглядом Фицхью, строго в рамках правил! После этого парень резко её зауважал.

Наставник фыркнул, вспоминая случай, когда трое парней-канониров курсом старше попытались поучить жизни наглую задаваку, да вот беда — не учли, что конопатый увалень, не далее, как неделю назад схлопотавший от этой самой задаваки полновесную зуботычину, встанет рядом с ней. А кулаки, в отличие от реакции, у Рори уже тогда были о-го-го.

И какое прикажете накладывать дисциплинарное взыскание? А главное — кому и за что? Двум малькам, рядком уложившим противников возле столовой? Трем старшим, которые мало того, что пристали к мелочи, так ещё и не смогли с этой мелочью справиться?

Они тогда с Дунканом Маккарти, наставником пострадавшей троицы, крепко выпили в баре одного из грузовых терминалов базы, и решили дело замять. А то в самом деле чушь какая-то получается.

Что уж там Маккарти своим втолковал, Коннор не спрашивал. Хватило ему и того, что все его нотации и — что уж греха таить! — ругань разбились о непрошибаемое молчание этой парочки. Да и не так уж он был рассержен, по большому-то счету. Гамильтон троих не испугалась (хотя Коннор всерьез сомневался, умеет ли чертова кукла бояться в принципе); О’Нил так и вовсе молодец, за своего товарища вступился.

Тем не менее, отношение к Мэри большинства оставалось прохладным. Но когда стали формировать пробные экипажи, тут-то и выяснилось, что неприязнь неприязнью, а летать с Гамильтон хотят все. На прямой вопрос Фицпатрика почему, Рори от имени всех двигателистов и канониров взвода заявил, что Гамильтон из любой задницы вытащит, а насчет остальных он вовсе не уверен.