— Подыхают!

К железистому запаху крови добавилась кислятина.

— Таха! Соберись! Аптечку, срочно!

Сам я выдирал себя из креплений скелетоника. Зарычал, когда один из ремней застрял, рванул руку, едва не вывихнул. Дариан заметил, подскочил, одним ударом ножа рассек не пускающий меня крепеж.

Я вывалился из экзоскелета, покачиваясь направился к Петровичу.

Таха уже выскочила из коридора, скрылась в комнате. Молодец девочка! Быстро собралась. Было бы время, я бы насладился мыслью, что горжусь ей.

Петрович так и лежал без сознания. Я прощупал пульс — сердце едва билось.

Что делать⁈ Сможет ли помочь Таха? Главное, не ценой собственной жизни!

Гребаный старый дурак!

— А-а-а! — заорал я от бессилия. — Грёбаный старый дурак! Что мне теперь прикажешь делать⁈

Безногий калека на руках, даже если выживет — это гарантированная смерть в ближайшее время. Бросать? Это то, что стоило сделать там, в развалинах, когда понял, что у Петровича нет ног. Но я его вытащил, и теперь — только спасать. Но как? Убил бы, дурня!

Меня трясло, но неожиданно голова прояснилась. Словно я сбросил пар, который скопился в черепной коробке, давил на мозг, мешал думать. Я понял, что нужно делать. Мысль яркой вспышкой пронзила голову, и засела там. Я сам удивился, насколько ужасной она была. Но…

Петрович вдруг шевельнулся. Открыл глаза, испуганно и одновременно жалобно на меня взглянул и… закричал.

Похоже, мушиное обезболивающее переставало действовать. Еще немного, и он снова потеряет сознание от болевого шока.

— Убей меня! — орал он, перемежая эти слова, идущие по кругу, с матами.

Я бы убил его только за то, что ребенку приходится слышать такое.

— Заткнись! — заорал я на него.

Я не злился, просто пар надо было сбрасывать до конца. Прежде, чем приступать к задуманному.

Петрович, задергался и отключился.

Оля подползла к нем, попыталась погладить по груди.

— Дариан, убери её! Таха, давай аптечку! Что тут есть?

А ничего там толком не было.

Я слышал, как начала поскуливать Оля. Её тоже накрывало болью. Еще немного, отрубится и она.

В аптечке нашелся только ибупрофен и спрей лидокаина.

Ибупрофен я вытряхнул три таблетки, сунул Оле в рот, та проглотила с хрипом. Умоляюще уставилась на меня. Они ее не спасут, но другого у меня нет.

— Я могу, — прошептала Таха.

— Что ты можешь⁈ Умереть? — не выдержал я.

— Я попробую. Вдруг…

Не хватало мне еще этого эксперимента.

— Есть шанс, что уйдешь к своим духам? — спросил я чуть спокойней. — Только правду!

Таха кивнула.

— Заливай этим все места укусов Оле!

Я протянул Тахе спрей.

— Нужно сильное обезболивающее! А его нет!