До этого момента отношение ко мне в группе, как и к Женьке Ветрову еще одному водителю скорой помощи было, можно сказать, снисходительным. Еще бы, какие-то водители вдруг решили учиться на врачей и равняют себя с ними с фельдшерами и медсестрами прошедшими, огонь, воду и медные трубы, а эти, понимаешь, только рядом стояли.

Однако после того, как я, особо не напрягаясь, выбился в отличники, снисходительность понемногу начала переходить в зависть.

Завидовал в том числе и Ветров, оправдывая свою зависть тем, что я немец -зубрила, поэтому учеба мне дается легче, чем ему, простому русскому парню. Мне было смешно, но признаваться в том, что не имею никакого отношения к немецкому народу, не спешил, раз считает, что я немец, пусть так и будет. Тем более я записался в группу изучающих немецкий язык, таких желающих, кстати, были единицы. Большинство у нас изучало английский язык. Хотя изучением это назвать было сложно. К шестому курсу большинство студентов его благополучно забудет. Это же не научный коммунизм, входящий в госэкзамены.

Учитывая, что с большинством ребят мне придется учиться долгие шесть лет, я старался сохранять с ними хорошие отношения, и вроде бы это получалось.

С Нелли Абрамовной мы изредка встречались в коридорах, здоровались и расходились, не говоря ни слова.

Тем не менее, я был уверен, что она полностью в курсе моих успехов. Ну, не может женщина изменить своей сущности, имей она хоть какие регалии и звания. Ей же интересно узнать, как учится ее протеже.

Втянулся я в студенческую жизнь очень быстро. Иногда казалось, что в ней и перерыва в два года не было, а просто каникулы со сменой места учебы. Тем более что народ вокруг был достаточно взрослый.

Поняв, что вполне справляюсь с учебными нагрузками, я продолжил брать смены на скорой помощи, на полставки.

Конечно, денег у нас в семье было немного. Помогало то, что за квартиру мы не платили, как не платили за дрова и электричество.

Однако впереди у нас маячило появление ребенка.

А посему надо было срочно придумывать новый источник дохода. Пусть и мизерный, но он бы помог легализовать мои старые накопления, бессмысленно хранящиеся в тайнике.

С лекарствами связываться ужасно не хотелось. Я и так здорово подставился,сделав мазь. Если же начну снова создавать чудо — препараты, сотрудники известной конторы вычислят меня в течение нескольких дней. Спрашивается, зачем тогда мне нужны все эти приключения?

В один из ноябрьских вечеров, когда принимал машину от Романова, тот, как бы между делом, спросил:

— Сашка, послушай, на водохранилище вот-вот лед встанет. Ты к рыбалке готовишься?