— Серега, перестань, мы же договорились, что первый пакет тебе даю бесплатно на пробу! — возмутился я.

В ответ тот хитро улыбнулся и заявил, что бесплатно только черти в аду уголек под котлы подкидывают, а он знает цену любому труду. Шарабан, наполовину заполненный рыбой, достаточное тому доказательство.

Лида первое время сердилась, когда вечером место в духовке занимали кастрюли с перловкой или жмыхом, но когда я выдал ей первую довольно приличную пачку денег мелкими купюрами, ее недовольство сразу же куда-то испарилось.

В общем, к Новому 1977 году наша семья подошла в хорошем настроении.

Зато на учебе сейчас царил аврал. Мои одногруппники, в мыле, сдавали последние зачеты и поглядывали на меня со скрытой завистью.

Я же, получив автоматы по всем предметам, старался слишком не высовываться. Но как тут спрячешься, если на последнем занятии по истории КПСС наша преподавательница Мария Моисеевна Цвибель заявила:

— А вам товарищи студенты, надо брать пример с товарища Циммермана, у него в ответах чувствуется отсутствие начетничества, и пустого формализма. Сразу становится понятно, что человек вдумчиво относится к изучаемому предмету. Вы по молодости не понимаете важности изучения истории КПСС, но со временем до вас дойдет вся ее значимость и актуальность.

После того, как мы вышли из кабинета, Женька Ветров, задумчиво глядя на меня, сообщил:

— Знаешь, Циммерман, я наверно ошибался, ты, блин, не немец, а еврей.

Я улыбнулся.

— Ну, если бы еврей, тогда что? У нас на курсе чуть ли не треть евреев.

Ветров досадливо махнул рукой.

— Да я не об этом. Мне просто интересно, зачем еврею работать водителем скорой помощи? В первый раз такое вижу.

Он достал из кармана пачку «Родопи» и предложил:

— Пойдем под лестницу, покурим.

— Ты же знаешь, я не курю.

— Ну, просто посиди рядом, что-то меня сегодня пробило на поговорить, — сообщил он.

Мы прошли под лестницу, ведущую на второй этаж, в курилку, где уже дымили несколько парней.

Закурив, Ветров начал говорить.

— Завидую я тебе, Сашка. Светлая ты голова. А мне тяжело дается учеба.

Я уже сто раз пожалел, что Зинку послушал.

— Зина, это кто? — на всякий случай спросил я.

— Да жена, кто же еще! Она у меня врач, мы вместе на одной подстанции работаем. Два года, как поженились, так она мне все эти два года зудела, что надо учиться. Уговорила, зараза. Я с весны, как дурак над учебниками сидел, на подготовительные курсы ходил. А сейчас чувствую, не мое это. Уйду на хрен, Зинка поорёт день, другой и успокоится?

— А ты, как считаешь, стоит мне бросить учебу?

Я пожал плечами.