Она не знала, что примерно такая же сумма была запрессована в дно чемодана. Чтобы ее получить пришлось расстаться со всеми старыми накоплениями. В обменниках весной марка продавалась по 82 рубля, но марок в банках Караганды было не сыскать с огнем. Пришлось покупать с рук по двойной цене. Но купил бы и по тройной, куда их теперь? И так, половину моих накоплений в прошлом году сожрала Павловская реформа. Все сторублевки пришлось аннулировать. При всем желании за прошедшие годы я смог потратить только около ста тысяч рублей. Кооперативная квартира, машина, гараж и бижутерия жены, все, что удалось приобрести. А вот потратить оставшиеся деньги просто не было возможности, хотя желание было.

Пока раскладывали вещи в шкаф и комод, вернулись с разведки девчонки и сразу начали грузить нас информацией.

— А за углом есть продуктовый магазин. Папа, представляешь, там столько всего продается, даже кока-кола есть. Всего тридцать пфеннигов стоит. И зубной пасты сколько хочешь.

Папочка,дай, пожалуйста, нам две марки, купить бутылочку колы и булочку, мы пойдем уточек кормить.

— Каких уток? — всполошилась Лида.

— Обычных уток, они в пруду недалеко от нас плавают.

— Пока никаких марок, — сообщил я. — Сейчас пойдем в местную соцзащиту, оформлять нужные документы, а потом зайдем в магазин, купим продукты, а заодно и вашу кока-колу. Уток пойдем кормить вместе только после ужина.

Когда мы зашли в помещение ведомства по социальной помощи, я понял, что планы на остаток сегодняшнего дня придется корректировать.

Скорее всего, в длинной очереди нам придется просидеть не один час. Так что я, заняв очередь, отправил Лиду с детьми в магазин и затем готовить ужин, а я приду, когда, сделаю все дела.

Жена откровенно обрадовалась моему предложению и исчезла из вида моментально, наверно, боялась, что я передумаю.

Привыкла за пятнадцать лет совместной жизни, что все подобные вопросы лежат на моих плечах, и здесь тоже не собиралась перекладывать их на свои.

Третий час пошел моего сидения, и я уже подумывал, что нужно отложить свой визит на завтра. Ведь служащие здесь ни на минуту не задержатся после окончания трудового дня. Но нервы первыми сыграли у стоящих передо мной земляков, якобы немцев из Казахстана. Они явно были здесь уже не первый день, и пришли сюда слегка под градусом. Наверно из-за этого они начали громко выступать по поводу ужасной немецкой бюрократии. На немцев, однако, они были не особо похожи, типичные казахские физиономии. Да и разговаривали на казахском языке. Среди них только одна престарелая бабуля сидела молча и ни во что не вмешивалась. Казахский язык к своему стыду я так и не выучил, знал только отдельные предложения. Но и без знания языка догадался, что среди этих шести человек немкой являлась одна эта бабушка, паровозом протащившая в Германию своих родственников.