В отличие от Краузе, годы не пощадили Шваба и выглядел тот, как раз на свой возраст, являясь высохшим сгорбленным старичком.

Вот только подчиненные в лаборатории ветхим видом владельца не обманывались. Все знали, какой он занудливый и вредный старикашка.

— Хельмут, ну, что сразу о делах, — ответил Готлиб. — Может, сходим в нашу любимую пивную, помнишь, ту самую. Посидим, час другой, а потом вернемся к делам.

— Ну ладно, — удивленно протянул Шваб, — Пойдем, свой саквояж можешь оставить здесь, у меня в кабинете.

Через несколько минут оба старика тихо шли в сторону пивной, в которой они зависали шестьдесят лет назад, и стены которой еще помнили речи некоего отставного ефрейтора.

Через два часа они вернулись в лабораторию, слегка взбодренные алкоголем и продолжили говорить уже о деле.

— Значит, от меня требуется провести количественный и качественный анализ содержимого этих флаконов и дать заключение о возможности применения в качестве гомеопатического средства? — уточнил в конце беседы Шваб.

— Совершенно верно, — согласился Краузе. — Как ты понимаешь, я уже сам пытался определить состав субстрата для разведения. Но ничего не смог обнаружить, кроме воды. Что-то там, конечно имеется, вроде сложной молекулы полисахарида, но возможностей моего оборудования явно не хватает для качественного анализа.

— Слушай, — заговорщицки шепнул Шваб, — если я тоже не обнаружу ничего подозрительного, можно я дам это лекарство своей жене? Ты же знаешь, какие у нее бывают приступы мигрени. Мы надеялись, что с возрастом они станут менее интенсивными, но ничего подобного не произошло. Как мучилась, так и мучается. Ни один препарат не помогает и твои хваленые средства, кстати, тоже ничем не лучше.

Краузе негромко кашлянул.

— Ну, ты авантюрист известный, попробуй если не сдрейфишь, только заранее не афишируй, а то будет неудобно, если и этот препарат не поможет.

— Не учи ученого, — усмехнулся собеседник. — Я свою супругу насквозь вижу, пятьдесят лет практики все-таки.

Краузе кашлянул еще раз, стараясь скрыть смущение. Он прекрасно помнил минуты, проведенные наедине с женой своего приятеля много лет назад, когда та с таким же апломбом вещая, что знает все о своем муже, решительно стаскивала брюки с любовника.

Оказывается, далеко не всё супруги знают друг о друге, даже прожив вместе большую часть жизни.

Краузе в тот же день уехал домой, рассчитывая, что Шваб справится с его просьбой не раньше, чем через неделю.

Однако не прошло и двух дней, как рано утром в дверь его дома позвонил взбудораженный Хельмут.