С этими слова Лида открыла дверь, и из темного проема повеяло знакомым запахом мяты, мелиссы, аниса и прочего разнотравья.

— Ух, ты!Сколько их тут у тебя! — не удержался я от возгласа и, зайдя в небольшую комнатку начал перебирать бумажные пакеты с травами.

Давно я подобного не держал в руках, пожалуй, со смерти Агриппины Маркиановны, тетушки мамы моего нынешнего тела.

Задумавшись, не сразу услышал слова жены.

— Саша, чего застыл столбом? Давай закрывай кладовку, у меня и так в аптеке нежарко, а ты еще холода напустишь.

Я вышел из кладовой, размышляя, сколько можно было бы приготовить из этих трав разных настоек и мазей и этим хоть немного повысить благосостояние семьи. Ведь, надо прямо сказать, зарабатывали мы на двоих шиш да ни шиша. Только на поддержание штанов, так сказать.

Ближе к одиннадцати часам стали появляться первые посетители и жена начала вопросительно поглядывать на меня, явно намекая, что мне пора уходить и не мешать торговле.

Сказав, что подожду ее до обеда в амбулатории, я направился в шоферскую. Сегодня на смене был Вейсман, с ним можно было вполне скоротать оставшееся время, играя в подкидного дурака.

А если он уедет на вызов, можно было просто посмотреть телевизор. У нашей молодой семьи дома кроме радиоточки пока ничего не имелось.

Так и получилось, Аксель даже не спросил, чего я собственно, заявился, и сразу достал из тумбочки колоду заигранных карт.

Когда Вейсман остался дураком в четвертый раз, он раздраженно кинул карты на кушетку.

— Ты, Петрович, наверняка жульничаешь, я никогда еще так не проигрывал.

— Не бери в голову, Аксель, — усмехнулся я. — Зато тебе в любви повезет.

Тот грустно вздохнул.

— В любви мне и без карт везет. А вот матушка моя совсем слегла. Еще летом шустро бегала, а как холода начались, тут и приболела.

— А что с ней такое случилось?

— Да она уж не первый десяток лет болеет. Прачкой в эвакогоспитале в войну работала, в ледяной воде белье полоскала два года. Там артрит и подхватила.

Да, и после войны тоже не сахар было в совхозе работать. До этой осени она хоть по дому ходила, а сейчас почти не встает.

— Понятно, сочувствую, — сказал я, чтобы хоть что-то сказать. — Так вы ее лечите чем-нибудь?

— Лечим, да что толку, — скривился Вейсман. — Мне Токишев прямо сказал, что ничем мы ей помочь не сможем. Такая, мол, болезнь тяжелая. Преднизолон в таблетках назначил, да мази. Уколы еще делала Анна Францевна. Говорят, где-то врачи даже золото в суставы вводят, вроде бы помогает. А, где мы тут золото возьмем?

На какое-то время мы замолчали. Аксель смотрел новости по телевизору, я задумчиво крутил в руках ключи от квартиры, решая вопрос, стоит ли предложить Вейсману свои услуги.