— Ир, нет, конечно, — качаю я головой. — Спасибо, но не надо. Ты же вообще не спишь. То работа, то учёба.

— Да почему не сплю-то? Нормально всё. Вот скоро в день начнём выходить, тогда с институтом похуже станет. Так что? Поедем?

— Так у меня теперь персональный водитель, — улыбаюсь я и киваю на Черепа.

— Чё ты сказал? — моментально бычится он.

— Череп, не быкуй. Профессия водителя в нашем обществе вполне себе уважаемая.

— Ты, Фарт, в натуре! Я тебя сейчас урою тут!

— Вот видишь, — показываю я на него. — Нервы. Нельзя тревожить человека.

Ирка улыбается.

— Знаешь, — говорит она. — Ты как-то изменился после удара.

— Правда? — поднимаю я брови. — Только не говори, что в лучшую сторону, а то возникнет соблазн повторить это дело ещё разок.

— Или даже не один разок, — кивает она и улыбается. — Ладно уж, езжай со своим товарищем. Вечером увидимся.

— Обязательно увидимся, — соглашаюсь я. — У меня просьба. Зайди, пожалуйста, к матери моей и передай ей… вот…

Я подаю небольшую пачечку денег. Сто тысяч.

— Только постарайся, пожалуйста, чтоб муженёк её не увидел.

— Ну, это уж само собой, — кивает она, принимая деньги и глядя на меня как-то…

Не знаю, она смотрит не то, чтобы удивлённо, но не как всегда, будто первый раз видит, что ли…

— Что?

Она молча качает головой и двигает к своей «четвёрке», а я — к «ниссану» Черепа.

— Давай, Росинант, погнали! — бросаю я.

— Это ещё чё значит?

— Это значит, что ты неутомимый и высококлассный водитель.

— А-а-а… — удовлетворённо тянет он.

Топор «висит» в загородном пансионат «Соблазн». Мы находим его замотанным в простынь за столом в банной комнате отдыха. На столе громоздятся бокалы, бутылки и блюда с уже несколько заветрившимися закусками.

Тусняк был что надо, судя по всему. Георгий Никифорович сидит на кожаном диване, усталый, но не побеждённый. С двух сторон от него располагаются утомлённые от пребывания в неге нимфы. Они полуголые, юные и в стельку пьяные.

— О! — восклицает Топор. — Наш фартовый друг пожаловал. Падай!

— С лёгким паром, — киваю я.

Он показывает на кресло напротив себя и начинает тормошить жрицу, возлежащую слева от него.

— Давай, как тебя, Изольда!

— Я Анжела, — неохотно возражает девица.

— Какая разница, хоть Брумгильда. Положи моему другу еды в тарелку.

— Не стоит, — машу я рукой. — В это время суток я обычно не ем.

Я осматриваюсь. Комната довольно просторная. Здесь жарко и излишне влажно. Обстановка, разумеется, всячески намекает на соблазны. На стенах висят возбуждающие воображение фотографии красавиц, а приглушённый свет и широкая кушетка располагают к интимному планированию. На экране телевизора мелькают тематические зарисовки. Типа, из жизни нашего гарема.