Заставляю его сесть и ждать разрешения. Он возмущается, высказывает всё, что думает, но подчиняется, и только когда я даю добро, набрасывается на еду.

— Тебя будто неделю не кормили, — удивляюсь я и иду звонить Марине.

— Товарищ капитан, — начинаю я.

— О, я думала, ты уже спишь без задних ног.

— Хотел бы, да, но ещё не ложился пока.

— Так, может, уже и не стоит? — усмехается она.

— Может. В общем, Марин, сегодня я буду играть.

— Серьёзно? И где? Во сколько, кстати?

— Блин. Вечером, в том же месте, что…

— Постой, ничего не говори. Бери руки в ноги и лети ко мне!

— Марин, давай лучше ты ко мне.

— Быстро, Рома. В отделение. Здесь мне всё расскажешь.

— Да я уже всё рассказал! Я спать хочу!

— Не ной, ты же воин, а не девица. Ещё раз расскажешь. С чувством, с толком, с расстановкой.

— Такое впечатление, что ты сейчас о чём-то другом говорила, да?

— Хорош болтать. Чтоб через двадцать минут был.

Через двадцать, конечно же, не получается. Я иду в душ, выпиваю кофе и только потом выхожу из дома. Иду к остановке и ловлю попутку. В ларьке сегодня дежурит незнакомая мне девица. Может, Рома её знает, но я — точно нет. Так что из соображений конспирации я к ней даже и не подхожу.

В отделении я иду в кабинет к Марине. Она сидит за столом и курит тонкую сигарету с ментолом. Пускает аккуратные колечки, пристально глядя на меня. А по радио радостный юноша поёт про синеглазую девочку, без которой не может прожить и дня.

— Поверни ключ в замке, — кивает Марина.

Я закрываю замок и подхожу к столу.

— На что ты уставился? — строго спрашивает она, когда я усаживаюсь на стул напротив её стола.

— На эту прекрасную водолазку.

— И что же в ней такого прекрасного? — спрашивает она, посылая мне колечко.

— Твоя грудь.

— Что-что? — поднимает она брови.

— То, что между ней и собственно водолазкой нет ничего постороннего.

— Хам ты, Рома. Но… как бы это сказать, очаровательный, что ли… Раньше ты тоже был хамом, но пошлым и грубым, но в последнее время как-то улучшился.

— Это твои тайны так на меня влияют.

— Какие ещё тайны? — не понимает она.

— Женские, Марина. Тайны твоего тела.

— Ой, кто про что, Рома! Рассказывай, чего ты там разузнал.

— Пойдём на диван сядем, — киваю я. — Я хочу в момент откровения быть как можно ближе к тебе.

Она усмехается, но поднимается и идёт к дивану. Падает на него и откидывается на спинку, поджимая под себя одну ногу. Я подхожу и сажусь рядом. Кладу руку на спинку и касаюсь её волос.

— Какая же ты красотка, Мариша. Сам себе завидую.

— Сначала посмотрим, что ты скажешь, а уж потом будет ясно, есть ли у тебя причины для зависти.