Ситуация не очень приятная и, похоже, мой долг этой торговой точке давнишний. И мне очень бы хотелось урегулировать ситуацию так, чтобы не пришлось знакомиться с похожими на гири кулаками качка.

— Марат, я вам что, триста баксов должен? — уточняю я. — У меня просто травма головы была и… в общем, я подзабыл кое-что важное.

Нужно не молчать, нужно говорить, попробовать вызвать у них эмпатию, ввести в контакт, заставить самих говорить и…

— Йё-ё-ё! — выдыхаю я, изгибаясь и хватаясь за бок.

Твою мать! Сука! Из глаз летят искры… Зачем сразу по почкам?

Качок очень быстро переходит в фазу телесного контакта.

— Череп, ты зачем так делаешь? — качает головой Маратик. — Смотри, какой он вежливый! На «вы» разговаривает. Сам пришёл, опять же. Хочет расплатиться, а ты… У него травма была. А с головой шутить не надо. Зачем раньше времени новую травму делать? Надо сначала послушать, что он скажет.

Я морщусь… сска… долбанный Юнг! Морщусь и тру спину.

— Да мне вообще похеру, — обиженно отвечает Череп. — Слушай, если тебе надо.

— Короче, ты, чмо, — чуть толкает меня в плечо второй азербайджанец. — Триста баксов раньше был должен, а теперь ты мне полштуки торчишь, ты понял меня? Э-э! Я тебя спрашиваю!

— Ильдар, — усмехается Маратик, — пусть Рома скажет, не торопись. Давай, Ром, говори.

— Ребята, погодите, — поднимая руки, будто сдаюсь, говорю я. — Пятьсот бакинских — это вообще не проблема…

— Каких бакинских⁈ — снова двигает мне в плечо Ильдар. — Ты на чё щас намёк сделал, а?

— Ну, баксов, ёлки, бакинских рублей, так говорят иногда… Смотрите, я же объясняю, травма была, тут помню, тут не помню, вон видите, башка разбита.

— Башка у тебя разбита недавно, а бабки ты, сука, уже три месяца не отдаёшь, — наступает на меня Ильдар.

— Через неделю отдам. Сейчас полтос, через неделю ещё двести пятьдесят, а потом через неделю остальных двести.

— Хер он вам отдаст, — усмехается Череп. — Ничё не получите, я таких мудаков знаю. Валить его надо, толку всё равно не будет.

— Ты в уме, братишка? — забываюсь я. — За триста баксов валить?

Я одновременно и взбешён и обескуражен такой тупостью.

— За триста мало, конечно, — пожимает он плечами, — но за пятихатку уже можно.

— Каких пятьдесят? — кипит Ильдар. — Почему сейчас пятьдесят? У тебя сотня на кармане? Давай сотню, чмо. Я вон Черепу из-за тебя задерживаю. А мне надо с Топором ссориться? Из-за такого сучонка, как ты.

— Да, с Топором я вам ссориться не советую, — усмехается Череп. — У него и так на вас зуб уже. Если я сейчас ему опять скажу, что Ильдар подождать просит, в следующий раз уже ваши почки прощупывать придётся. Давай, забирай у него сотню и садись играть.