— Я тебя предупреждал? Предупреждал, что с ним проблемы будут? Его проще убрать.

Ого, надеюсь, что убрать в их понимании «уволить», а не ликвидировать вообще.

— Виталий Андреевич, вы же сами понимаете, что увольнять его сейчас нельзя… — раздается робкий Иринкин голос, сейчас совершенно не похожий на звук электродрели.

— Дюже проблемный твой Ромик, — недовольно бросает управляющий.

— Да, но старается же. И играет хорошо. Играл до… ну, сами понимаете.

— Эх, Ирка, если б не твоя мать, я бы тебя саму выгнал.

— Дядь Виталь, ну пожалуйста… — она говорит еле слышно. — Я с ним поговорю. Я умею. Пожалуйста… — тянет она просяще. — Давайте его на школу отправим! Он нам ещё пригодится, я чувствую.

— Ладно, — устало соглашается Серов. — Последний шанс! Но чтоб играть его без моей проверки не выпускала!

— Спасибо!

Иринка выскакивает за дверь и кидается мне на шею.

— Ты слышал? — отстраняется и заглядывает в глаза. — Слышал же? Сейчас дуй домой, а завтра к десяти утра чтобы в «Мираже» был.

— Что за «Мираж»?

И точно ли мне туда надо?

— Возле матери твоей кафе, ты чего? Это тоже забыл?

Неопределённо пожимаю плечами. Давай уж как-нибудь посвяти меня во все подробности моей прошлой жизни, и обойдёмся без дурацких вопросов по мелочам.

— Ладно, — похлопывает она меня по руке. — Домой иди, отоспись. Мать твоя на Ленина живет, восьмой дом, квартира тринадцать. Там два подъезда, во второй иди на первом этаже. «Мираж» чуть дальше по улице. К десяти придёшь, охраннику скажи, что на школу, он тебя проводит. Там Валерка будет, обучит тебя всему. Всё понял?

— Всё.

И чего она со мной возится? По ходу, Ромик немало ей проблем доставлял.

— Так чего сейчас-то? — спрашиваю я. — Этим, как его… инспектором что ли идти?

— Ты что, нет, конечно! — Ирина смотрит сердито. — Сам ведь слышал, что нельзя тебе работать.

— Так Серов же сказал, что играть нельзя.

— Какой Серов? — градус электродрельности повышается. — Или ты с этой дальше мутить хочешь?

Она пристально и не очень добро вглядывается мне в лицо.

— Ты же знаешь, да, что с клиентами любые отношения запрещены?

Она укоризненно качает головой и уходит. Переодеваюсь, но домой не спешу. Со стороны кухни доносится аромат солянки. Кто-то намекал на ужин, решаю его дождаться, а потом уже двигать. Всё равно дома делать мне нечего. Опять придётся выслушивать плач о теперь уже полутора штуках баксов.

А, может… может, к матери заглянуть? Не поздно ли? Нет, к ней лучше завтра после школы заскочу, чтоб без обязательств. Разведаю, что у меня за семья, что за отношения.

Тарелочка солянки творит чудеса. Выхожу на улицу через служебный вход и вдыхаю вечернюю прохладу. Ну, что, Рома, жизнь налаживается, да?