— Он не причем! — зарычал Евгений, защищая товарища и накинулся на Шталина.

— Куда прешь, малявка? Зашибу!

— Живо успокоились!

И вновь это не подействовало, только узбеки отошли еще дальше к стенке, спрятавшись за ящики.

Поняв, что словами тут бесполезно что-то делать, я создал небольшое заклятие и обрушил его на дерущихся.

Глушащая волна раскидала драчунов по углам.

Шаталин врезался в стену, застонал. У остальных тоже посадка была не из мягких. И лишь узбеки уважительно захлопали в ладоши, словно желая вызывая на бис.

— Вы что, совсем с ума по сходили⁈ — закричал я. — Деретесь друг с другом! Вы же одна команда!

— Этот повелитель мух первый начал, — вытирая кровь с треснувшей губы, произнес Шталин. — Таракана мне за шиворот подкинул.

— Это не я! — жалобно запищал Клим.

— Это не он! — поддержал его Евгений.

— А тебя, малявка, никто не спрашивает! — сквозь зубы прошипел Шталин.

Он поднялся, начал отряхать одежду.

— Сидел, никого не трогал — а тут этот, — Шталин кивнул на Клима. — Своими способностями мне таракана прямо с потолка за шиворот закинул. Нет, ну это нормально⁈

— Не я это! — запротестовал Клим.

— А кто еще? Кроме тебя тут никто тараканами не управляет!

Шталин вновь пошел на Клима, намереваясь отвесить тому оплеуху.

Но Евгений выскочил вперед, закрывая собой парня.

— Не тронь его, а то…

— А то — что? — усмехнулся Шталин и замахнулся.

Я успел встать между ними — одной рукой оттолкнул Шталина, другой — толкнул в грудь Евгения.

— Успокоились! Живо!

Шталин хмыкнул, но отошел. Евгений залился краской, смутился. Я тоже растерялся, но и сам не понял почему. Что-то на подсознании подсказало, что я поступил не совсем правильно.

Я глянул на Евгения. Что за чертовщина?

— Прекратить споры! — опять рявкнул я, чтобы хоть как-то стряхнуть с себя это странное чувство.

— Ладно, хрен с вами! — махнул рукой Шталин. Потом обратился к Климу: — Но если еще раз такое повториться — глаза тебе вырву.

Я вновь посмотрел на Евгения, на его округлое детское лицо, на залитые румянцем щеки, на голубые глаза с огромными ресницами, на шею…

И меня как током шарахнуло.

— Приступаем к работе! — поспешно сказал я, облизывая пересохшие губы. — Остап, а ты подойди ко мне — надо переговорить.

Парни пошли по своим местам, Бердичевский же направился ко мне.

— Что такое?

— Давай отойдем, — сказал я, украдкой поглядывая на Евгения. — Разговор есть деликатный.

Мы отошли к дальнему концу коморки.

— Ты говорил, что у тебя дар есть? — начал я.

— Ну да, — кивнул тот. — Могу девушек охмурять.

— Не врешь?

— Да чего мне врать? Что есть — того не отнять. Но только обычных, с аристократами не проходит.