Кто пойдет со мной? Кто меня поддержит? Щедрин? У него нет людей, он сам по себе и особой помощи от него можно не ждать. Кто еще? Бартынов? Я задумался. Он нем в последнее время все больше какие-то странные новости идут — загулял, запил, отошел от дел. Может быть самое время навестить его? Заодно и узнать из первых уст всю эту ситуацию с Герценым-младшим — почему он вдруг вновь вынырнул из небытия и творит такое?

Пикнул будильник — девчонки начали нехотя подниматься.

Я подошел к Ольге, убедился, что вид у нее сегодня намного лучше.

— Рука? — спросил я.

Сестра кивнула:

— Нормально, сегодня не так сильно болит.

Я с трудом заставил себя не начать горький разговор. Не сейчас. Но он обязательно состоится. Когда затянется рана, когда будут силы у сестры. Я выясню кто… Хотя, особой сообразительности тут не надо. И так все понятно.

Я заставил себя на время отложить эти мысли — от них становилось черно.

Анфиса засуетилась на кухне — пошла варить кофе, а заодно и прибираться на столе — в прошлую ночь мы там устроили беспорядок.

На улице шумели. Я не сразу услышал — голова была занята другими мыслями. Но едва отвлекся, как обратил внимание.

Я вышел в комнату и увидел, что Ольга с Анфисой, отвлекшись от своих дел, прильнув к окну, вовсю смотрели наружу.

— Что случилось? — спросил я, подходя ближе.

— Там люди вышли, — ошарашено произнесла Ольга. — Много людей.

Я выглянул.

На улице стояла огромная толпа — все местные жители. Даже те орки, которых я побил, виднелись в общей массе и слушали выступающего.

Худенький человек в сером пальто стоял на стальном помосте — элементе для катания на скейтборде, — и кидал фразы в толпу, которая внимательно ловила каждое его слово.

— До каких пор это будет продолжаться? Сколько нам терпеть? Сколько поить их своей кровью? В Омске на заводе женщина, мать двоих детей, чтобы прокормить семью, простояла у станка две смены. Хотела сделать дочке подарок кна день рождения. Ей оторвало руки станком, потому что она от бессилия и усталости потеряла сознание. Это женщине не выплатили ни единого коина. Просто вышвырнули за ограду.

Народ недовольно забурлил.

— В Краснощучинске мужчина, отец троих детей, спустился в шахту, чтобы заработать на хлеб. Отработал три смены, выполнил тройную норму. Ему оплатили половину обычной ставки. Он начал просить полагающееся — его уволили. И всю его бригаду уволили.

Толпа забурлила сильнее.

Все это походило на откровенную ложь, но стоящим было безразлично — эффект был достигнут, толпа разогрета. Оставалось только подкидывать в топку горючее.