— Он на верху, — сказал он, дергая уголком рта, словно сгоняя муху. — Ждет вас.

— Как он себя чувствует? — осторожно поинтересовался я.

— Сегодня — молчалив, — со вздохом ответил прислуга. И добавил: — Еще в сознании.

Я понял, что надо поспешить.

Поднявшись на второй этаж, где когда мне уже приходилось быть, я подошел к дверям, ведущим в кабинет Бартынова и постучал.

Не ответили.

Я вновь постучал, настойчивее.

— Да кого там? — раздался знакомый голос.

Я приоткрыл дверь, заглянул. В нос пахнуло спертой вонью перегара и давно не мытого тела.

— Разрешите? — спросил я, пытаясь найти взглядом в полутьме комнаты Бартынова.

— Вяземский? — удивился хозяин комнаты.

Он сидел не за своим рабочим местом, а на полу, возле окна.

— Это что, действительно ты?

— Я.

— Зачем пришел?

Мне понадобилось некоторое время, чтобы сформировать мысль. Один только вид Бартынова заставил меня впасть в ступор и растеряться. Идеально уложенные волосы, седая борода, подстриженная так искусно, что хоть картины с нее пиши, приталенный черный пиджак, идеально завязанный галстук, белая до слепящей белизны рубашка, повадки тигра, взгляд волка. Таким я первый раз видел Бартынова.

Теперь же это был неопрятно одетый старик, седой, с ворох нечёсаных волос, в давно не стираном исподнем, с потухшим взглядом. Словно вместо Бартынова сюда, в его комнату, поместили похожего на него старика, найденного где-то в приюте для пожилых.

— Что с вами… — я прикусил язык — все-таки не стоило забывать с кем я сейчас разговариваю.

Пусть вид меня не обманывает — передо мной по прежнему представитель Верхней палаты, со всеми вытекающими отсюда. Пусть в несколько неопрятном виде и в состоянии… слегка не представительном, но все же.

— Я по делу к вам, — коротко ответил я. — Разрешите войти?

— Входи, если хочешь, — меланхолично ответил тот.

Я вошел. едва не запнулся о груду пустых бутылок, лежащих прямо под ногами.

Бартынов попытался встать, но не смог — то ли не было сил, то ли еще качало со вчерашнего выпитого.

И тогда он пополз на четвереньках.

Мне стало стыдно за него.

В кого же он превратился?

— Давайте я вам помогу, — я подошел к нему.

Но тот лишь отмахнулся.

— Сам.

И проследовал до стола, где стоял ворох пустых бутылок.

Схватившись за краешек стола, поднялся. Спина при этому него сухо и громко хрустнула.

— Черти дери! — скривился Бартынов, хватаясь за поясницу.

Потом начал осматривать бутылки на наличие в них выпивки. Однако они все были пусты.

— Трошка — крикнул он и я вздрогнул — голос его был по прежнему грозен. — Трошка! Вина!

Бартынов замер, словно задумавшись, Потом резко повернулся ко мне. Глянул на меня и брови его поползли вверх.