Человек в сером пальто, понимая это, продолжал:

— В Еренге целый город остался без работы — тысячи семей голодуют, и все потому, что кто-то там, на верху, посчитал, что завод им не выгодно держать. Завод закрыли, людей разогнали. Недовольных — побили палками и закрыли в тюрьмы.

Начали разносится одиночные выкрики: «Долой! кровопийцы!»

— И таких примеров по всей стране полным полно. Второй круг прорван. А нам продолжат вешать лапшу на уши, что все хорошо. Наших детей отправляют за Барьер — и они уже оттуда не возвращаются. А те единицы, кто приходит — инвалиды и калеки. Такой судьбы мы хотим для своих детей? Чтобы они воевали, защищая эти буржуев, пока они обжираются и пируют?

— НЕТ! — в едином порыве закричала толпа.

— Вот именно! Мы будем бороться за свое, за то, что по праву принадлежит нам. Хватит кормить этих кровопийц! Посмотрите на их дома. Посмотрите на их довольные лоснящиеся лица. Посмотрите на их машины, яхты, земли. А потом посмотрите на своих халупы. Гляньте в зеркала и увидьте там серые изможденные тени. Нравится вам это?

— НЕТ!! — вновь в едином порыве проревела толпа.

— Поэтому мы сейчас и здесь!

— Что происходит? — спросила Анфиса, глядя на толпу.

— Митинг, — ответила Ольга. — Сейчас поорут и разойдутся.

— Не уверен, — ответил я. — По всей стране начались волнения. Что-то замышляется.

И это что-то явно связано с моим заданием. Готовится переворот. И я во всем этом буду играть главную партию.

Вот ведь черт! Вот ведь угораздило!

— Ольга, Анфиса, побудьте пока здесь, мне нужно съездить к Бартынову, — сказал я. — Никуда не выходите!

— Больно то и хотелось! — фыркнула Ольга, поглядывая за окно — толпа уже вовсю разгорячилась и ловко управляемая человеком в сером пальто, двинул а в сторону городского управления — крушить его и жечь.

* * *

Ехать к Бартынову было рискованно — все-таки прошло достаточно много времени и что творилось сейчас у главы рода было непонятно.

Но кроме него сильных союзников у меня не было.

Дом Бартынова выглядел удручающе. Живая изгородь, некогда идеально подстрижена, ныне превратилась в неровные заросли. Черные ворота загадили птицы, а на фонарном столбе сороки свили гнездо.

Само жилище тоже было под стать обстановке.

Меня встретил охранник долго рассматривал меня, потом куда-то так ж е долго звонил, по нескольку раз называя мою фамилию и причину прибытия.

— Да, к Бартынову хочет… ага, Вяземский… жду… Да, к Бартынову, по личному вопросу… да, говорит, Вяземский… да, жду… — и так по нескольку раз.

Наконец бросил мне.

— Проходи.

Я прошел по дороге к дому, где меня встретил молчаливый прислуга.