И швырнул в Герцена.

Конструкт не был боевым. Он не причинил противнику вреда, но лишь проявил незримое.

Я увидел толстый червеподобный канат — пуповину, — тянущийся от груди Герцена до земли.

По этой самой пуповине и текла сила — было видно, как внутри нее что-то сокращается и содрогается, перетекая от земли к Герцену.

— Что это? — с омерзением спросил Бартынов.

Смотреть на это и вправду было неприятно. Словно огромный червяк присосался к парню и исторгал в его нутро свои внутренности и переваренную еду. В каком-то смысле именно так и было.

— Руби! — только и смог вымолвить я.

И без сил упал на землю.

Два раза повторять Бартынову не пришлось.

Он выкрикнул заклятие и создал Облачного Волка — не менее страшный конструкт, чем Сокол.

Все-таки Бартынов отличный воздушный маг — отметил я, лежа без сил на траве и наблюдая как фантомный монстр яростно бросился на пуповину и одной атакой перекусил ее.

Герцен закричал — не из-за боли, но от страха.

Он понял, что остался без подпитки, а значит, вопрос о стремительном поражении уже был лишь делом времени. Очень короткого времени.

На помощь своему командиру рванули солдаты.

Но Бартынов одним взмахом руки расшвырял их в стороны. Даже не глянул. Словно мурашей. Я невольно с уважением посмотрел на главу рода. Он вновь был тем самым Бартыновым, которого я увидел первый раз — грозный, яростный, неоспоримый.

— Представляю как лопнет твой глаз! — каким-то веселым озорным тоном произнес Бартынов.

И двинул в сторону Герцена.

Мне даже стало немного завидно — не я придушу этого гада.

Однако Герцен умирать сегодня явно не собирался.

У него был припрятана еще одна домашняя заготовка — видимо как раз на такой случай.

Он вытащил из кармана небольшой желтый камень и швырнул его в сторону.

Артефакт оставил в воздухе янтарный след — словно разрезал пространство. Края рассечения засветились кровавым светом.

В этот проем и прыгнул Герцен.

Бартынов бросился за ним, но было поздно — пространственный разлом затянулся. Лишь использованный артефакт бесполезным камнем светился, докрасна раскалившись.

— Ушел! — с досадой произнес Бартынов, возвращаясь ко мне.

И присвистнул, увидев мое состояние.

— Крепко ранило.

— Спасибо… вам… за помощь… — только и смог произнести я.

И упал в черноту.

* * *

И вновь Барьер. И демоны.

Они все были не из этого мира — я это узнал прямо сейчас, пришло как озарение.

Они кружили надо мной, желая получить мою душу, чтобы выпить досуха, а потом отрыгнуть в форме ключа, способного открывать двери любых миров.

— Он — мой, — повторила Смерть.

— Мой! Мой! Мой! — на разный манер зашипели демоны в ответ.