И бросились в атаку.

Смерть отразила первый выпад, обожгла ударом одного, второго, третьего.

Круг вновь расширился — с первого захода взять нас демонам не удалось.

— Мой! Мой! Мой! — еще более жутко зашипели демоны.

И вновь ринулись на нас.

Смерть сотворила заклятие — я удивился, что здесь вообще что-то можно было творить, ведь это «чистая» зона, где невозможно что-то вообще сотворить. Но это только для обычных людей. Самой Смерти правила не писаны. Тем более то, что сделано людьми.

Заклятие было старым — старее этого мира. И несло в себе частичку своего создателя.

Сияющие ярко-красным волны ударили по демонам и те с криками отпрянули.

— Мой! Мой! Мой! — начали галдеть они, уже не так смело поглядывая на нас.

«Нам долго не протянуть», — внезапно сказала мне Смерть.

Это откровение было самым страшным, какое я когда-либо слышал.

Если тебе говорит сама Смерть, что времени осталось совсем мало и шансов нет — то это действительно так.

«Что же делать?» — дрожа, спросил я.

«Объединиться», — после некоторой паузы ответила та.

«Что это значит?»

«Ты должен принять меня — и тогда наших сил будет достаточно, чтобы победить демонов»,

«Что значит — принять тебя?» — в моей голове это значило только то, что я должен буду умереть.

Мне сложно было осознать Смерть как сущность.

«Пусти меня в свою душу», — холодным могильным голосом ответила Смерть.

«Но…»

«Иначе мы умрем».

— Мой! Мой! Мой! — начал напевать демоны.

И вдруг истерично принялись хохотать. От этого хохота я едва не сошел с ума.

Маскарад жутких физиономий был в самом разгаре. Львиные морды со слоновьими носами, осьминожьи щупальца и крабообразные клешни, собачьи и крокодильи, голые черепа и сгнившие разложившиеся куски плоти — все это смешалось в сплошное, невообразимое месиво.

— Мой! Мой! Мой!

— МОЙ! МОЙ! МОЙ!

«Хорошо!» — выкрикнул я…

И тут же почувствовал, как неимоверный холод проникает в меня — в тело, в сердце, в душу.

* * * * * *

Меня лихорадило.

Я то просыпался — словно выныривал из толщи океана, — то вновь погружался в густую мглу.

Сквозь туман порой я слышал голоса: Нианзу говорил тихо, обеспокоенно, Бартынов в основном кричал.

— Франц, послушай, что значит, ты не можешь приехать⁈ Мне нужна помощь… Ты десять лет был моим личным врачом! А теперь что же? Что значит «многое изменилось»? Да иди ты в задницу со своими приоритетам! Урод!

И вновь пиканье телефона — быстрый набор другого номера.

— Роман Васильевич, добрый день… да, это Бартынов, узнали… ничего, дела идут… я вот по какому вопросу вам звоню… что? Что значит отошли от дел? Не лечите уже… ага… так… понятно, тоже не хотите со мной связываться? Я все понимаю, все прекрасно понимаю… идите в задницу, уважаемый Роман Васильевич, вы и ваша мелкая трусливая душонка…