Всмотрелся в нее, говорящую по телефону, принимающую заявку очередную — нельзя, неее, нельзя, Федь. Бля, а как хочется! И чего меня сегодня так накрыло не по-детски?

Свалил от нее в кабинет. Скрывался недолго.

— Держи, — она подсунула мне документы на подпись.

— А можно вопрос? — спросил, черкая свой росчерк там куда показывал ее пальчик.

— Угу, — сосредоточено соглашается Марина, просматривая документы и снова тыкая пальцем туда, где мне надо расписаться.

Вообще у нее на всех этих бумагах налеплены стикеры, где мне расписаться надо. Видимо, чтобы, если бы я сам этим занимался, точно не просрал ничего.

— А ты часто видишь Ольху во всей красе?

И нах, Федь, нах тебе оно? Но не мог удержаться, чтобы не спросить. Как гвоздь в голове — Борис, Мариша моя…

— Что? — она и бровью не повела. Вообще спокойная, как танк. А меня колбасит, бля.

— Ты сказала, что с утра видела Борю во всей красе и…

— Федь, ну что за вопрос, правда? — фыркнула помощница недовольно. — Ты давай вспомни, сколько раз ты мне звонил с тусовок разных: «Мариш, забери нас, Мариш, я сейчас умру столько пить, Мариииииша», — передразнила меня пьяного моя богиня. — И вот давай теперь вспомним сколько раз при этом на Борисе, всем из себя шикарном адвокате, Ольховиче были штаны? Два раза, если память не изменяет моя девичья, мы его прям с девицами на члене забирали с движей этих ваших.

Про пару не скажу, но один раз такое случилось.

— Не верю, что Борис к тебе не приставал никогда, — никак не мог уняться.

Чего меня это вообще сейчас озадачило? А ведь — реально же! Чёрт!

— Нет, я не в его вкусе.

— Что? — я уставился на нее разинув рот.

— Вот тут, — богиня моя ткнула меня в бумажку. — Да.

— Гонишь, Мариша.

— Мой жирок меня бережет, — ухмыльнулась она.

— Чего? — я уже не спускал с нее взгляда. Подписывал по инерции. Про какой жирок она говорит?

— Дык Боря мне как-то так и сказал, точнее, намекнул.

Дальше она пояснять явно не собиралась, но я ж упертый, да. Марина глянула на меня, вздохнула.

— Как-то бухой втирал мне, что мужчины любят иметь возможность носить своих женщин на руках. А мне как бы не светит, — и она повела многозначительно бровью, вернулась глазами к бумагам.

Я, кажется, прибью Ольху, вот теперь точно. Что за хуйню он втер обожаемой богине расписаний и моего внутреннего покоя?

— Ты из-за этого на фитнес пошла?

— Не, — отмахнулась Маруся.

Но, бля, слишком я хорошо знаю эту женщину. Знаю? Я считывал других, а тут та, с которой работаю не один год. Радость моя.

— Но, что надо худеть я и без них знаю.

— А что тебе не только Борян это втирал? — уточнил.