— Просто, когда Димасик предлагал мне этот сомнительный кофейный перформанс, то увидел, как я делала проект по дизайну, для себя… чтобы навык не потерять, — кажется она оправдывается, а я не хочу, чтобы оправдывалась. — Ну и дал мне телефон Артура, только он сам позвонил и… вот, — он разводит руками.
— Ты хоть за деньги это делаешь? — уточняю я.
— Федя, — тыкает в меня кулачком Марина.
А меня прёт от этого, прёт. Меня вообще любая коммуникация с ней прёт, а уж физическое взаимодействие…
— Ты приехал узнать про сестру Гусарева? — вытаскивает меня из очень неприличных мыслей богиня моя. — Того самого, который Сергей Антонович? Да?
И нет, я не поэтому приехал, но и вообще не помню, чего я приехал. У меня сейчас одна цель Бергману этому Генриховичу вдуть, чтобы мосты к моей звёздочке на настраивал!
— А что ты узнала? — переключаюсь, очень стараюсь вообще-то, потому прохожу в кабинет, чтобы не видеть этого букетища ценой в зарплату месячную моей помощницы.
Надо поднять ей. Да.
— В общем, много про брата, но про сестру очень мало. Скорее это просто слухи. Некая Мирослава… — Марина заходит за мной, прихватив свой блокнотик. Как настоящий детектив.
— Да, Мирослава, узнала о ней что-то? — киваю, плюхаясь на диван.
— Ну тогда да, она единственная кого можно связать с Гусаровым, как… сестру? Вольская Мирослава… кхм… Алевтиновна.
— Чего?
— Вольская Мирослава Алевтиновна.
— У неё отец Алевтин? Не Антон?
— Это матчество, Федь. Некоторые матери так делают, если не хотят отчество давать ребёнку, — поясняет Марина.
— Ебать, какая интересная херота. И кто эта… Алевтиновна?
— Певица.
— Певица?
— Оперная, — добивает меня моя помощница и я уже не могу сдержать нервного хихиканья. Это что за сюр? Вспоминаю эту диву — ну, в целом, да, такая прям оперная…
— Класс, — усмехаюсь.
— Продолжать?
Ну и дальше Мариночка вещает ещё набор каких-то сведений, которые она нашла в свободном доступе, потому как Мирослава весьма знаменита в тех самых кругах. Где вращается. Хотя у меня всё равно тьма вопросов. И к ней, и к Ольхе, и к Гусарову, особенно к нему. Хотя — чего с него взять? Мудень, он где угодно мудень, и кто сказал, что если он поклонник оперы или там балета, то уровень мудизма резко снижается?
Только и сразу же понятно, чего такой «элемент» в театры, где балет и оперу раздают, таскается?
С этим я принимаю вызов от Боряна, который очень просит меня… что? Правильно — проверить, как там дела у его Алевтиновны. И судя по его тону мне действительно нужно проверить, но не его красу, охуеть, оперную, а мою, бля, квартиру, где этот дебил оставил свою новую любовь по гроб…