Я сглатываю, уточняю номер, списывая всю эту херь на то, что охранники часто парни крепкие, но набирают их по здоровью, а значит спрашивать, как с умных, такое себе.

Но нет, всё правильно он нашёл и в номере никого нет. Только уборщица заглядывает и спрашивает можно ли убрать, раз постояльцев пока нет.

Пиздец!

Выдыхаю. Какого хрена? Марина, бля… Бля…

Скидываю охранника, набираю свою помощницу — абонент не абонент. Твою мать! Твою…

— Как тебя? — снова набираю охраннику Димона.

— Дамир.

— Дамир, спроси на ресепшене про неё, — приказываю и мне пох, что грубо, но у меня желание только одно прибить всех нах.

Но чувак оказывается не из обидчивых. Ловит сначала девицу, которая рвалась убирать номер, а потом и спускается вниз в администратору — Марина на своих двух, коза такая, уехала из отеля на такси.

— Тут записка, — я уже почти скинул номер, как эти там медленные, очухались и донесли мне, — «покормлю Дока и вернусь».

Док — это кот Марины.

Она его на помойке нашла, притащила в офис, всё просила мужиков взять себе, но никто не соглашался… назвала Евдокией, потому что подумала, что это кошка, а нет — котяра, как есть, оказался. Она его ещё со мной сравнивала. Про эпопею кастрации этого самого Евдокия я даже вспоминать не хочу, но после этого она его себе забрала. А теперь — котика она кормить поехала. Все святые ада!

Да чтоб тебя, он там один день помер бы без корма что ли? Там такая ряха рыжая, что неделю может без жрачки существовать.

Конечно, я срываюсь, потому что несмотря на то, что я понятия не имею знают ли черти Гандоновича про Марину или нет, но мне надо, очень, сука, надо знать, что с этой засранкой моей всё хорошо. Богиня она, понятно, но увы не бессмертная, а моих косяков хватит, чтобы её закопать.

— Я с тобой, — заявляет мне один из Славиков, усаживаясь на пассажирское, когда я кидаю на заднее сидение сумку с барахлом бандюков.

— Стас, бля…

— Не, Вяча всё разрулит, а я тебя прикрою. Если будет не нужно — гуд, но пока непонятно всё, то и хер ты меня сдвинешь, — упирается он.

Его сдвинуть — надорваться. Он сотку точно весит. У меня нет сил на препирательства. Кажется, я выдохся. Запускаю движок и сваливаю с промки, направляясь к дому Марины.

— Мне всегда интересно было, Федь, — тянет Стас, — как ты нас с братом не путаешь никогда.

— А что в этом такого? — раздражаюсь немного, потому что столько уже за эти дни намотал, что от дороги дурно становится.

— Так нас все путают. Слава и Слава, даже бабы наши.

— А у вас бабы есть? — уточняю, понимая, что он просто меня заговаривает, чтобы я не накручивался без повода.