Мы обернулись к входу, где с большими глазами стояла девчушка семи лет, его приёмная дочь. Я подошёл к ней, взял на руки и развернулся к священнику.

— Какая прелесть, а ты уже своё задание выполнила? — спросил я, на что получил короткий утвердительный кивок. — Ну так что, хочешь увидеть магзверей из Межмирья? У нас они ходят по улицам, представляешь? Здоровые, как колонча, каменные помощники, а также есть виверн, но он пока совсем мелкий, летает, всех достаёт — мясо клянчит. Сущий негодяй, но добрый.

— Магзвери? — удивилась она, думая, что её обманывают, и перевела взгляд на родителя. — Это правда?

— Его Превосходительство не врёт, — подтвердил Филарет. — У них в поселении есть такие существа.

— Тогда хочу! Тятенька, давай туда съездим… То есть, — она смутилась, когда снова ко мне повернулась, — отец Филарет, — смущённо поправилась девочка и я её отпустил, поставив рядом с родителем.

— У нас всем место найдётся, — произнёс я, продолжая давить на больное.

Филарет погладил по голове девочку, сопротивляясь из последних сил, но детское обаяние вкупе со сжатыми кулачками и затаённым дыханием заставило его сдаться. Он слишком её любил, чтобы отказать.

— Хорошо, так тому и быть. Весной…

— Нет-нет, — перебил я его, — столько ждать будет преступлением. Совсем скоро мы построим лечебницу, туда и подселим вас на первое время. Завершайте здесь свои дела и немедленно переезжайте к нам. Две недели на сборы вам хватит? — уточнил я у него.

— Это… Как-то слишком быстро. Ну хорошо, хватит.

— Вот и отлично, приятно было с вами побеседовать, отец Филарет. А с тобой, красавица, ещё увидимся, — подмигнул я девочке и покинул часовню.

Снаружи поджидал Мефодий, копейщики в этот момент обходили дворы, сгоняя крестьян на площадь.

— Ну как тебе? — спросил я богатыря, щурясь на серую хмарь в небе.

После тёмной часовни свет бил по глазам.

— Не завидую я вам, Владимир Денисович, столько дерьма ещё разгребать… — сплюнул он и мы спустились по деревянным ступенькам.

В этой реплике было всё его отношение к увиденному — дела обстояли куда хуже, нежели в предыдущем месте. Под лечебный пункт мы уже нашли подходящую хату, но сначала я представился исхудавшим, потрёпанным от мытарств подданным. У многих в глазах читалось какое-то потухшее выражение, как будто высосали всю энергию. Они даже двигались как мертвецы, которых я видел в «Чёрном-4».

Без пространных разъяснений я выбрал старосту по совету батюшки. Некий сорокалетний Пахом. Звёзд с неба не хватал, но хоть грамоте обучен и имел уважение среди деревенских. Затем мы раздали еду. Я отчётливо уловил тот момент в глазах деревенских, когда показалась искра понимания — к ним приехали помогать, а не выбивать долги. Про Таленбург я решил рассказать завтра, когда они чуть в себя придут.