— Тридцать штук в месяц вместо оговорённых десяти.

Потап уставился на меня, подавая сигналы немедленно взять свои слова обратно, но глипты были моей собственностью и распоряжаться ими следовало не с позиции любимых питомцев, а как тактическим оружием и проводником политической воли. К тому же на них лежала сверхзадача — внедрение в армию противника.

— Я знаю, что тебе спустили определённый план и ты обеспокоен его выполнением, потому ввиду нашей старой дружбы в этом месяце вне очереди я готов тебе продать ещё двести особей.

Потап поперхнулся и громко закашлялся. Пока Шпеер стучал ему по спине, не забывая поглядывать на ротмистра, я отошёл от стола Юры на шаг назад, дожидаясь его ответа. Разведчик не спешил радоваться и открыл рот не сразу.

— Ты же говорил они тебе и самому нужны?

— Скажем так, планы поменялись, — я потёр рукой шею, изображая неловкость. — За время инспекции я успел влезть в большие долги, так что не прочь разово пойти на такие уступки. К тому же их содержание обходится мне в копеечку, так что… Если ты ищешь подвох, то его нет — мне банально нужны деньги.

Я увидел, как Шпеер, подходя к столу ротмистра, еле заметно ему кивнул и Юра смерил меня взглядом снизу вверх.

— Ладно, оправдан, — ответил он и откинулся назад в кресле.

— Фух, ну и видок у тебя был, думал, ты меня по миру пустишь, — отшутился я, присаживаясь напротив.

— Ты и без меня с этим отлично справляешься. Что там у вас произошло в Чумбур-Косе?

Пока мы разговаривали, я успел проверить как графа, так и артефактора.

Преданность к «П. В. Остроградскому» (0/100)

Это мгновенно исключило обоих из списка подозреваемых в заговоре, заставив меня расслабиться. Ни разведка, ни РГО не должны склоняться на чью-либо сторону выше 5–10 единиц. Даже наша дружба с графом ограничивалась на цифре 8, что можно назвать довольно тёплыми отношениями с такой категорией людей. Разведчиков сложно к себе расположить.

Я выложил всё: про нападение бандитов и некроманта, о том, как розыскная команда саботировала расследование, прикрываясь покровительством графа Остроградского, а также не забыл упомянуть личный контакт их руководителя Виктора Адановского с тевтонцами и выжившим главарём банды, водным магом «С» ранга.

По мере моего рассказа лицо Юры накрывала мрачная туча, а в конце в кабинете повисла тишина. РГОшник Шпеер со вздохом отошёл и облегчённо присел, растирая больные колени.

— Хочу уточнить: ты всерьëз обвиняешь своего сюзерена в государственной измене? После того как ответишь, вспять всего не повернëшь. Если ты опять вздумал мутить воду, то советую одуматься — граф твоё чувство юмора не оценит, останешься без головы.