— Ритм чувствует! Не машет, а танцует с железом! Кто это? — спросил меня граф, указывая мизинцем на заросшего воина с кучей шрамов на лице.

— А вы разве не узнали? — спросил я наигранно. — Это же Айнзидель, наш ландмейстер.

— А что с ним, он принял обет не мыться и не стричься? — нахмурился граф.

— Нет, он играет в тот же спектакль, что и вы. Хочет думать, что я не распознал его в свите отца, — ответил я ему чуть слышно, наклонившись вбок.

Кержапольский одобрительно крякнул и жестом подозвал Склодского.

— Кажется, мне надоело быть пьяным, давай-ка выведи всё, — велел он лекарю и откинулся в кресле.

Леонид зачем-то коснулся плеча гостя, хоть мог и на расстоянии провести процедуру. Я незаметно скосил на него глаза, но тот ничем не выдал своих намерений. Неужели порчу какую наслал?

Освежившись, Кержапольский несколько успокоился и в целом остался доволен турниром. В финал вышли два действительно достойных бойца: мастер Йоханнес Тальхоффер, державший школу фехтования в Ростове, и ландмейстер тевтонского ордена Конрад фон Айнзидель. Соотечественники подарили зрителям бурю эмоций, выложившись на полную.

В конце тяжелейшего поединка я на секунду заметил, как Йоханнес промедлил с атакой в спину ландмейстера, попавшись в электро-ловушку. Совсем слабую и незаметную зрителям, но оттого не менее действенную. Судорога свела руку мастера, и вскоре по ней ударил клинок соперника и выбил его на землю. Бой был окончен. Айнзидель победил.

Жульничество, но кому какое дело? Моя цель была выполнена — я увидел, к кому нужно подослать рекрутеров и потешил эго врагов. Вручив награду тевтонцу, я толкнул небольшую речь и пригласил отдельных гостей в тренировочный манеж на следующую закрытую часть веселья. Туда вход был только по приглашению. Пока дорогие гости перебирались на новое место, я отдал распоряжения своим помощникам, кого из проигравших участников попросить остаться.

— У вас прекрасная память, — похвалил Кержапольский, когда я без подготовки проговорил кучу имён простолюдинов и их приметы. — Только не понимаю, зачем вы так суетитесь на грани краха?

— Привычка, — ответил я, — не люблю сдаваться.

— Хм, — он смерил меня молчаливым взглядом и больше ничего не сказал по этому поводу.

Внутри манежа напитки и угощения стояли возле каждого зрительского места, к гостю прикреплялся слуга, готовый выполнить любое поручение. Анжей подрядил лучших официантов из ростовских ресторанов. Нас с Кержапольским, кстати, обслуживал тот самый метрдотель с пышными бакенбардами из «Империаля».

Я подал сигнал, чтобы выводили первую пару бойцов. С противоположных сторон герольды открыли настежь двери, и гости приникли вперёд к перилам, жадно ловя каждую деталь. В стихнувшем манеже отчётливо послышались тяжёлые шаги.