Рассматривая пленников, пока разведчики пытались жестами выразить миролюбивые намерения, я поймал себя на любопытной мысли.

Ксербис говорил, что восемь народов имеют человеческие корни и что древоточцы претерпели кардинальные изменения. Это объяснялось старательной искусственной селекцией на протяжении веков. Чем ещë заниматься скучающим некромантам? Сражаться друг с другом, да лепить страшных зверюг — в запасе вся вечность.

В то же время тот, кто выпустил своих гибридов в море, сразу потерял над ними власть. Океан это тебе не суша — уплыли и поминай как звали. Вот и получилось, что глурры сохранились в первозданном виде.

— Смотрю я на них и прям до мурашек, — прокомментировал Мефодий, пока Склодский с интересом изучал их анатомию.

— На сорок процентов человек, — заключил он, сам поразившись своим же словам.

— Ты меня понимать, эй? Кушать ам-ам? — Мефодий откусил от солонины кусок и протянул пленнику, показывая, что можно есть.

— Профессор лингвистики за работой, — кольнул Леонид, но здоровяк расплылся в улыбке.

— Да какая разница? Глянь, за обе щëки уминает, а ты говоришь… Нам, чтобы понимать друг друга, языков не надобно, правильно я говорю, Рыбослав?

Глурр прервал трапезу и пропищал что-то на высоких частотах, заставив всех поморщиться. Увидев, как мы хватаемся за уши, он сбавил громкость, долго и терпеливо объясняя нам, как докатился до жизни такой.

— Ты не чирикай, жри давай, ага, — грубовато, как слабоумному, ответил Мефодий и изобразил, как надо кушать с ложечки.

Рыбослав посыл уловил и заткнулся. Самого старого глурра Куликов уважительно нарëк Сазановичем, а третьего, низенького, Шпротояром. Разведчики такую раздачу имëн одобрили и тоже угостили спасëнных кто чем, больше всего чужакам пришëлся по душе сушëный лещ. Дав по кругу друг другу попробовать его, они вновь запищали по рыбьему.

Привязав их липкой артефакторной лентой к дереву и выставив наряд, мы легли спать под звуки моря, а наутро нас разбудили крики оголодавших чаек. Птичий кровавый пир был в самом разгаре.

После исследований береговой линии, сбора водорослей, камней, воды, прилипших к скалам ракушек и прочей живности мы нанесли на карту границу раздела ареалов и закончили свою работу. В этой части леса прорыв со стороны океана нам не грозил, естественная преграда в виде скал исключала морскую экспансию.

Связанных глурров побросали в мешки, дав возможность ворочать головой, и усадили в шейный карман к вивернам. Бедняги натерпелись страху, но, как взлетели, высунулись поглазеть на меняющийся ландшафт и пейзажи. Всю дорогу они мелко дрожали. После ночëвки, на наш третий день разведки, вроде бы успокоились. Есть их никто не собирался, скорее наоборот, откармливали.