— Отличненько, тогда, будь добр, высуши его и разотри в пыль. Взвесь и принеси сюда.

Насколько я знал, у него был в лаборатории специальный агрегат, который за внушительное количество магической энергии ускорял процесс сушки. В масштабах большого производства штука бесполезная и затратная, но для таких срочных потребностей самое то. Я не жалел денег на всякие приблуды для учёных. Александр ещё раз бросил взгляд на гостью и кивнул.

— Понра-а-а-авилась, — протянул Склодский, когда Чечевичкин ушёл в лабораторный блок. — Аж обомлел книжный червячок. Будет теперь ухлёстывать вместо работы. Может, ну его, пристроим к нам наверх?

— Боишься, что отобьёт? — пошутил я. — Нет, там ей делать нечего, кто-то из РГО по-любому заглянет и узнает. Она у них что-то вроде местной знаменитости.

— Настолько хороша? — с сомнением спросил Леонид.

— Чудовищно.

— Да-а-а. Будь оно по-другому, ты бы не стал возвращать её раньше брата.

— Фенечке я помогу, но позже. Не хочу, чтобы отец преждевременно всë узнал.

«А с ним и Остроградский с некромантами».

— Готово, вот, — спустя пятнадцать минут сказал Александр, входя вместе с Мариной.

Троекурская выглядела задумчиво, но не паниковала, только коротко мне кивнула, благодаря за оказанное доверие.

— Сколько вышло? — спросил я храмовника.

— Девять грамм.

— Отлично, как раз на три сеанса. Держите её на всякий случай.

— Что ты будешь делать? — поинтересовалась Марина.

— Вставлять ей обратно мозги.

Александр с Леонидом взяли девушку под руки и приготовились. Я высыпал в ладонь точно отмеренные три грамма анимы и отыскал новое заклинание «Логос».

Медленно выдохнув, я активировал сложную многоуровневую конструкцию, впуская в неё жизнь своей магической энергией. Не сказать, что много потратил, тут скорее всё замешено на стороннем редком ресурсе — именно он ключик к чуду, недосягаемый для чужих глаз парящий прозрачный цветок.

Жёлтые и красные точки ждали на тех же местах. Как же сильно она себе навредила. Интересно, чем и для чего? Скоро узнаем. Весь мозг накрыло золотистой тонкой плёнкой, она обволокла собой каждый участок, каждый бугорок, подстраиваясь под индивидуальную структуру, словно живой организм. Как только она окончательно ужалась, все точки погасли.

Я чуть было не дёрнулся от такого номера. Склодский тоже побледнел, он здесь был не случайно — чтобы в случае чего откачать Пелагею. Сейчас всё выглядело, как будто она мертва.

— Фха-а-а-а-а, — глотая ртом воздух, юродивая изогнулась грудью вверх.

Золотистый покров взорвался на мельчайшие частицы и ярко засверкал туманным облачком, постепенно развеиваясь.