Пять килограмм для Франция тоже мало, но стяжень — это дефицитный редкий товар, я бы сказал стратегический. Хорошо, если вот так появляется излишек с чëрного рынка и можно отложить — за год набежит аж 60 кг! Бедные страны перепродавали богатым втридорога свои квоты на этот целебный порошок, так что ничто не ново под луной.

Моя политика в отношении стяженя не изменилась — я как был против искусственного занижения предложения, так и остался. Себестоимость копеечная, он должен заполонить все рынки и быть доступным простым гражданам всех стран.

Особенно сейчас, когда я показал имперцам, насколько легко он добывается. Это кощунство оставлять людей без лекарств, и ладно бы чужих, они и на свои рынки ничего не пустили! Никаких лечебниц не открыли, ноль начинаний и заботы о населении. Константин единолично решил, что он распоряжается здоровьем всей планеты.

«Ну-ну, губа не треснет».

Но раз уж пошла такая пляска, почему бы не использовать этот дефицит как ступеньку наверх? Это два лишних миллиона в месяц в казну феода!

«Осталось только поднапрячь пароголовых аборигенов».

Новиков нам оставил наследство в виде словаря их языка, так что обмены барахла на ценный порошок происходили штатно. Стяжень накапливался. Ещë бы Потап перестал дурковать и вернулся с той зимней дыры, но это решение должно созреть именно в его голове, силой заставлять тут не вариант…

— Хорошо, мы выдадим вам беспроцентный заём на 50 млн. Я думаю, король со мной согласится, но стяжень вы нам продадите по рыночной цене, без накруток, — он бескомпромиссно постучал ногтем по металлической коробочке.

— Согласен, — ответил я и заметил, как глаза визави расширились от неожиданности.

Такие щедроты с чëрного рынка, да вы что? Но эта радость продлилась недолго, я добавил ключевое условие.

— Льготная цена за килограмм — 400 000 рублей. Она продержится два года, ровно до момента, пока я не выплачу свой долг. Дальше цена удвоится.

Это всë равно на треть меньше, чем просили другие страны-экспортëры. Я не жадничал, но и не продешевил — в этом деле как новичку надо было как-то привлечь к себе внимание.

— Вы обязуетесь как минимум на 24 поставки! В случае просрочки цена пролонгируется ещë на два года, — выпалил француз.

— На полгода, — я покачал головой, давая понять, что невыгодных условий не потерплю.

— По рукам, — Монклер перегнулся через стол и крепко пожал мою ладонь. — С вами приятно иметь дело, месье Черноярский.

— Вы куда-то спешите? — спросил я его, когда он встал и потянулся застëгвать нижние пуговицы пиджака.

— Срочно надо в Париж. Ах да, вот для господина Ейчикова список скупщиков, — он набросал карандашом на салфетке пять иностранных имëн и протянул еë мне. — Смело говорите, что я рекомендовал, заберут всю вашу клубнику. Угощение за мой счëт. Оревуар!