Золотистые надписи появлялись одна за другой и растворялись в небытии. Мой поступок запустил целый каскад изменений.

По поводу «Лидерства» и «Дипломатии» ещё понятно, да и «Преданность» не вызывала вопросов — такой же показатель, как и остальные. У меня он был без числового значения, а вот при взгляде на того же Митьку Кошевого я видел: «Преданность к В. Д. Черноярскому (31/100)».

Принцип более-менее понятен. Только вот что за заклинание «Картотека»? В магию, как показала практика, у меня не получалось. Ни огонь, ни вода, ни ветер, ни другие стихии не хотели материализовываться даже с использованием перчатки-линзы. Мефодий, что раньше работал в элитных группах витязей, сказал это сам организм отрицает стихии. Мол, не нашёл подходящего вида магии.

Когда я снова использовал дар на лесорубе, то заметил рамочку вокруг своего имени. Мысленно я попытался к ней прикоснуться, щурил глаза, сжимал зубы, напрягал мышцы — ничего.

— Владимир Денисович, вам плохо? — покосился на меня Кошевой.

— Нет, просто помолчи, мне кое-что надо обдумать.

«Так. „Диктатура параметров“ напрямую сказала — используй заклинание, но я ведь даже не маг. Стоп».

Я подошёл к мешкам, что валялись у кровати, и достал оттуда перчатку-линзу. Остальным она никак не подходила, потому я её и отложил для другого члена группы.

Не подходила, потому что все сражаются вблизи, им требуется полная концентрация. Если они будут использовать заклинания, то быстро выдохнуться и физически устанут. Тот же Нобуёси гораздо полезней в длительном сражении мечом, чем если он использует десяток заклинаний и устанет раньше времени. Про Мефодия я и вовсе молчу — от его стойкости и выносливости зависела жизнь всего отряда. Нет, перчатки нужно вручать воинам дальнего боя.

Я просунул пальцы в артефакт, и когда натянул их до конца, вновь проверил даром Митьку. Стоило подумать про «Картотеку», как мою левую кисть покрыло золотистое свечение. Весь текст, что окружал Кошевого, пожирнел, а потом стал обычным.

«Это всё?»

Ничего больше не происходило. Я так и так вновь попытался «коснуться» мысленно своего имени в пункте «Преданность» — бесполезно. Пораскинув мозгами, секунд десять, я переключился на Ермолая. Молчун поглаживал пузо и, когда увидел к себе моё внимание, оглянулся, может, это не на него смотрят.

«Преданность к В. Д. Черноярскому (32/100)»

На единичку побольше, хм. Я опять использовал картотеку, и опять шрифт пополнел и «схуднул», но вот, когда я мысленно дотронулся до моей фамилии, случилось чудо. Мне было позволено выбрать другого человека из списка! Правда, там был всего один кандидат — Митька Кошевой.