«Отлично!», — я свернул к копейщикам во фланг и на какой-то безумной удаче не получил моментальный отпор — все взгляды были прикованы к встававшему несмотря ни на что раненому богатырю.

Мой меч пробил броню ближайшего разбойника и отсёк сразу половину тела. Я чувствовал злость к этим уродам, что посмели навредить моим людям.

Второй попытался укрыться копьём, но был разрублен наискось. Жажда крови застила мне глаза, потому я не давал себе отчёта. Однако на этом подвиги закончились — копьё сбило меня с ног, а другие едва не успели нашинковать меня металлом. Спас ринувшийся в атаку Иней. Виверн вырвался как чëрт из табакерки, взбежал по копью удивлëнного разбойника и откусил тому кончик носа.

Ошеломлëнный больше неожиданностью, чем нанесëнным уроном, воин задëргался, расталкивая строй товарищей. Виверн воспользовался суматохой и спрыгнул на землю. Лавируя между ногами врагов, он шустро смылся в кусты и дальше на дерево. Это всë подарило мне несколько секунд драгоценного времени.

Перекатившись, я вскочил на ноги и обнаружил перед собой ряд выпяченных вперёд копий. Шеренга, как воинственный ёж двинулась в мою сторону.

Одна отрада — в тылу хозяйничал Нобуёси, и я был уверен, что оттуда ничего не прилетит. Моими силами прорваться через такой строй врагов практически нереально. Дисциплина делала из посредственных воинов вполне себе боеспособную единицу. Восемь копейщиков превратят меня в дуршлаг за считаные минуты. Я пятился, соображая, что же делать.

Убийцы утратили интерес к Мефодию, видимо, решив, что тот и так скончается от потери крови. Я отмахивался мечом в надежде хотя бы срубить пару наконечников, но колющие удары следовали один за другим.

Куликову срочно требовался целебный стяжень, но подонки встали между нами, не давая прорваться. Я собрался с духом, чтобы задействовать перчатку и повысить своё мастерство владения мечом, но тут позади строя испуганно вскрикнули, а следом зарычал знакомый низкий голос.

— АААААА!!!

У Мефодия включилась некромантская форма. Богатырь со всего разгона влетел в копейщиков со спины. Его нога так сильно ударила, что перебила бедолаге хребет. Тот отлетел на десяток метров, чтобы безжизненно застыть на траве.

Следом секира врезалась в броню другого врага. Она не пробила её, но образовала вмятину, несовместимую с жизнью. Этот несчастный тоже рухнул, снесëнный в сторону. Оставшиеся шесть врагов застыли от страха, робко пытаясь ткнуть своими зубочистками в обезумевшую тушу.

Я видел, как они со смесью животного ужаса смотрели в его лицо, по которому расползся спрут чёрных сосудов. Глаза Мефодия неестественно пульсировали, становясь то меньше, то больше.